Джейсон съехал на обочину, приминая траву в тщетной попытке оставить место кому-нибудь, кто ехал бы за нами.

Он не успел еще заглушить мотор, как к нам направился полицейский в мундире. Я вытащила из кармана нагрудную табличку. Я, Анита Блейк, истребитель вампиров, теоретически являюсь федеральным маршалом. Все охотники за вампирами, имеющие на данный момент лицензию какого-либо штата, получили повышение до федерального статуса, если могли выдержать тест на стрельбище. Я выдержала, и теперь я — федеральный сотрудник. В Вашингтоне продолжались споры, можно ли нам что-то прибавить к тем крохам, что нам платит штат за ликвидацию, — чего совершенно недостаточно, чтобы сделать эту работу основной. Но ведь, к счастью, не так много вампиров срывается с цепи в каждом штате, чтобы нужен был постоянный ликвидатор.

Я не получаю дополнительных денег, так зачем же мне табличка? Да затем, что с ней я могу гоняться за вампиром или другим противоестественным преступником через границы штатов, где в каждом своя юрисдикция, и не спрашивать ничьего разрешения. И не попадать под обвинение в убийстве при ликвидации вампира не с той стороны границы штата, где у меня есть лицензия.

Но для меня более чем для других охотников за вампирами была выгода от лично моей таблички. Мне не надо было рассчитывать на дружбу с полицейскими, чтобы попадать на место преступления.

Постового, который собирался вот-вот постучать в окно нашего джипа, я не знала, но это и не важно. Он меня не может не допустить: я — федеральный маршал и имею право совать свой нос в любое преступление с противоестественной подоплекой. Настоящий федеральный маршал может вмешаться в любое расследование, и моя табличка — теоретически — не указывала, что я должна ограничиться противоестественными событиями, но я свои ограничения знаю сама. Я знаю монстров и относящиеся к ним преступления. Я не настоящий коп. В чем я разбираюсь, в том разбираюсь, а в чем ни уха ни рыла — в том ни уха ни рыла. Снимите меня с монстров, и не знаю, будет ли от меня какой-то толк.

Я уже вылезла из джипа и размахивала табличкой раньше, чем постовой к нам подошел. Он смерил меня глазами, как делают мужчины, — с ног до головы. Именно в этом направлении. Любой мужчина, начинающий с ног и переводящий глаза вверх, почти наверняка теряет шанс произвести на меня впечатление.

Я прочла его имя на бляхе.

— Сотрудник Дженкинс, я Анита Блейк. Лейтенант Сторр ждет меня.

— Сторра здесь нет, — сказал он, скрестив руки на груди.

Смотри ты, он не узнал моего имени. Ничего себе знаменитость. И еще он собирался играть в игру «нечего федералам совать свое рыло в мой огород».

Джейсон вылез со своей стороны джипа. Может быть, я и выглядела несколько непрезентабельно в помятом костюме, но Джейсон совсем не выглядел как федерал или коп. Одет он был в синие джинсы, вылинявшие в стольких стирках, что стали очень удобными, в синюю футболку почти под цвет глаз, все еще скрытых за зеркальными очками, и в белые кроссовки. День оказался тем редким теплым осенним днем, которые иногда нас радуют. Слишком теплый для кожаной куртки, и потому Джейсон больше ничего на себя не надел. Белая марля на руках бросалась в глаза.

Он прислонился к капоту, приятно улыбаясь и никак, ничем не похожий на федерального агента.

Глаза Дженкинса глянули на Джейсона и вновь обратились ко мне.

— Мы федералов не звали.

От стояния на трехдюймовых каблуках посреди слегка наклонной дороги у меня снова чуть-чуть закружилась голова. Ни терпения, ни сил на споры у меня не было.

— Сотрудник Дженкинс, я — федеральный маршал. Вам известно, что это значит?

— Не-а. — Он произнес это слово очень врастяжку.

— Это значит, что мне не нужно ваше разрешение для присутствия на месте преступления. Мне ничье разрешение не нужно. Так что без разницы, есть там лейтенант или нет. Я вам сказала, кто известил меня об этом преступлении, из вежливости, но если вы не хотите быть вежливым, то и нам не обязательно.

Я обернулась к Джейсону. В обычных обстоятельствах я бы оставила его в машине, но не была на сто процентов уверена, что смогу пройти остаток подъема, не хлопнувшись. Я действительно не чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы здесь быть. Но была, и теперь мне надо увидеть место преступления.

Я подозвала Джейсона жестом. Он обошел джип, и улыбка его чуть увяла. Наверное, я выглядела столь же бледно, как и чувствовала себя.

— Пошли.

— Он не федерал, — сказал Дженкинс.

Все, надоел мне этот Дженкинс. Будь мне получше, я бы рявкнула на него так, что он бы умолк, побледнел и пропустил нас, но... есть разные способы рявкнуть.

Подождав, пока Джейсон подойдет меня поддержать, я убрала волосы на сторону, показав белую марлю и пластырь на шее. Отодрав пластырь с одной стороны, я показала Дженкинсу след укуса. Не аккуратную колотую ранку — Ашера занесло, потому что края раны были рваными.