– А какого рода дело?

– Я не могу объяснять отсюда, это очень личное дело. Но вы на этом сможете неплохо заработать.

– Ладно, поднимайтесь, – сказал голос в переговорной трубке.

Электрический замок щелкнул. Я толкнул дверь и пропустил Берту Кул.

После морозного ночного воздуха коридор казался полным запахов. Мы нашли лифт, поднялись на четвертый этаж и подошли к двери Фриды Тарбинг. Сквозь щели пробивался свет, но дверь была закрыта и заперта. Берта Кул постучала.

– Кто там?

– Миссис Кул.

Голос по другую сторону двери сказал:

– Мне нужно сначала посмотреть на вас.

Отодвинулся засов, звякнула цепочка, и дверь приоткрылась дюйма на три – как раз достаточно, чтобы пара темных блестящих глаз смогла осмотреть мощную фигуру Берты Кул. Берта пошевелила рукой так, чтобы засверкали бриллианты, и Фрида Тарбинг сняла цепочку.

– Входите… О боже! Я не знала, что с вами мужчина. Почему вы мне сразу не сказали?

Берта не спеша вошла в комнату.

– А, это только Дональд. Не обращайте на него внимания.

Фрида Тарбинг вернулась к постели, сняла шлепанцы, набросила покрывало и сказала:

– Возьмите себе стулья. И закройте, пожалуйста, окна.

Волосы у нее были слишком темные для шатенки, но не совсем черные. В живых любопытных глазах искрилось веселье. Разбуженная среди ночи, она выглядела такой свежей, словно только что вернулась с утренней прогулки.

– Ну ладно, рассказывайте.

– Моя тетя недавно сняла номер в гостинице «Ки-Уэст», – начал я.

– А как зовут вашу тетю?

– Миссис Амелия Линтиг.

– Ну а при чем тут я?

– Моя тетушка – вдова. У нее много денег и очень мало здравого смысла. Один человек хочет прибрать к рукам ее деньги и сейчас увивается вокруг нее. Я хочу с этим покончить.

Девушка посмотрела на меня без особого энтузиазма.

– Я понимаю, вы родственник. И надеетесь, что в один прекрасный день тетушка умрет и оставит вам наследство. А сейчас она хочет порезвиться и использовать свои деньги, а вам это не нравится. Так?

– Нет, не так. Мне не нужно ни цента из ее денег. Я только хочу, чтобы она знала, с кем имеет дело. Если она действительно хочет выйти замуж за этого парня, я не возражаю. Но он ее явно шантажирует. Он что-то о ней знает. Я не знаю, что это, но, наверное, дело серьезное. По-моему, он убедил тетю, что ее могут вызвать как свидетеля против него или от него потребуют показаний против нее по какому-то уголовному делу. Но я ничего об этом не знаю.

– А что вам нужно от меня?

– Чтобы вы завтра утром прослушали ее телефон.

– Ни за что!

– Вы только послушайте, когда она начнет говорить с этим парнем. Если они просто воркуют, значит, все в порядке. Я выхожу из игры. Но если он будет ей чем-то угрожать или говорить о преступлении, я должен знать об этом. За это вы получите сотню баксов.

– Это другой разговор, – согласилась она. – А вы не обманете?

– Вы получите сто баксов прямо сейчас. Нам легче будет потребовать с вас, чем вам потом иметь дело с нами.

– Если об этом кто-нибудь узнает, меня выгонят с работы, – сказала она.

– Никто никогда об этом не узнает.

– Что я должна сделать?

– Просто сообщить мне, когда она будет говорить с этим человеком. Если это будет любовный разговор, я выхожу из игры. А если это шантаж, то я раскрою перед ней карты и скажу: «Слушай, тетя Амелия, я раскрою тебе подноготную этого человека, пока ты еще не наделала глупостей».

– Ловко, – расхохоталась Фрида Тарбинг, протягивая руку.

– Дайте ей сотню, – сказал я Берте Кул.

Берта открыла сумочку с таким видом, словно у нее полон рот уксуса, отсчитала сотню долларов и протянула деньги Фриде Тарбинг.

– Когда увидите меня, – сказал я, – не подавайте вида, что вы меня знаете.

– Послушай, если ты думаешь, что я такая тупая, давай лучше я тебя немного поучу, только между нами. Мне нужна сотня долларов, но я не хочу потерять работу. Не делай там никаких глупостей. Дневной дежурный пытался за мной ухаживать, но я его отшила. И теперь он только ищет, к чему бы придраться.

– Все будет в порядке. Я зайду к тете Амелии рано утром, а когда буду выходить, дам вам записку с номером. Как только они поговорят, звоните мне по этому номеру. Если беседа будет ласковой и романтичной, просто скажите: «Вы проспорили». А если вам покажется, что речь идет о преступлении, скажите: «Вы выиграли пари».