Я внимательно посмотрел на фотографию.

– Добавьте ей двадцать лет и сорок фунтов и получится женщина, которая зарегистрировалась в Оуквью под именем миссис Джеймс К. Линтиг.

Берта Кул ничего не сказала. Она молча вышла на кухню и вернулась с бутылкой бренди. Я посмотрел на этикетку. Там было написано: «1875 год».

Прошел час. Берта Кул допивала третий бокал бренди, когда вдруг зазвонил телефон. Она посмотрела на часы:

– Оперативно работают ребята. Это наверняка один из детективов с докладом о Джоне Харбете.

Берта сняла трубку и заговорила своим обычным твердым голосом:

– Берта Кул слушает.

Я не слышал, что ей говорили, но видел, как изменилось выражение ее лица. Губы Берты дрожали, глаза почти закрылись.

– Сама я за руль не сажусь, – сказала она. – Можете проверить.

Потом Берта долго слушала собеседника. В комнате было абсолютно тихо, только поблескивали бриллианты на руке, которой она сжимала телефонную трубку. На меня Берта старалась не смотреть. Наконец она заговорила:

– Теперь слушайте. Мне придется проверить свои записи, чтобы узнать, кто из сыщиков пользовался в это время машиной и куда он ездил. Я думаю, что это какая-то ошибка, но… Нет, сейчас я не поеду в контору. Я еще в кровати. Если я туда сейчас поеду, это все равно ничего не даст. Я не смогу найти записи, они все у моей секретарши… Нет, я не стану будить ее в такое время. И хватит об этом. Это не настолько срочно. Ставлю десять против одного, что свидетели, которые записали номер машины, ошиблись… Да, к десяти часам утра… Ну ладно, тогда в девять тридцать… Нет, раньше никак. У меня работают несколько сыщиков. Из них двое или трое сейчас ведут дела… Нет, я не могу сообщить вам ни их имена, ни характер дела. Это конфиденциально. Утром я просмотрю записи по моему автомобилю и сообщу вам. До тех пор ничем не смогу вам помочь.

Берта положила трубку и резко повернулась ко мне. Ее глаза метали молнии.

– Дональд, они принялись за нас всерьез!

– Что случилось? – спросил я.

– Из полиции Санта-Карлотты сообщили, что у них есть свидетель, который видел, как машина сбила человека и умчалась. Они проверили по номерам – это машина агентства.

– Я не думал, что он в самом деле на это пойдет.

– Ты в ловушке, милый, – вздохнула Берта. – Они наверняка тебя упекут – это как пить дать. Берта постарается помочь, чем сможет. Но процесс будет проходить в Санта-Карлотте. Они уж постараются подобрать присяжных!

– Когда это произошло? – спросил я.

– Позавчера.

– Автомобиль агентства стоял в гараже, – ухмыльнулся я. – У меня есть квитанция.

– В гараж заходила полиция. Они искали твою машину. Служащий гаража сказал, что через двенадцать часов после того, как ты поставил машину, ты опять пришел в гараж и куда-то уехал. А меньше чем через два часа снова поставил машину и при этом явно был чем-то возбужден. Он не знает твоего имени, но описал внешность.

– Проклятый мошенник угрожал, что сделает это, но я не думал, что он так далеко зайдет.

– Похоже, этот тип на все способен. Он…

Снова зазвонил телефон.

Берта Кул поколебалась, потом сказала:

– Какого черта, милый! Мне все равно придется ответить. – Она сняла трубку и осторожно сказала: – Хэлло! – На этот раз она не назвала своего имени.

Услышав ответ, Берта немного расслабилась. Она взяла карандаш и что-то быстро записала на листке бумаги. Потом сказала:

– Одну минутку, не кладите трубку! – И, прикрыв ладонью микрофон, повернулась ко мне: – Харбет ушел из управления. Сыщик шел за ним до самой гостиницы «Ки-Уэст». Это шикарное заведение, и тамошний портье спрашивает у входящих имена. Харбет назвался именем Френк Бар. Он попросил портье позвонить в номер 43-А. Женщина, которая там живет, зарегистрировалась под именем Амелии Линтиг из Оуквью, штат Калифорния. Что будем делать дальше?

– Пусть не кладет трубку. Мне нужно подумать, – сказал я. – Это или предварительная встреча, или официальный визит. Выборы будут послезавтра, поэтому они переходят к решительным действиям по всему фронту. Скажите вашему сыщику, пусть остается там, пока мы не приедем.

– Оставайтесь на месте, пока мы не приедем, – сказала Берта Кул в трубку. – Одну минутку… – Она посмотрела на меня: – А если Харбет уйдет раньше, чем мы туда доберемся?

– Пусть себе уходит.

– Пусть себе уходит, – повторила в микрофон Берта Кул и повесила трубку.

Я надел шляпу. Берта Кул натянула пальто, надела шляпу, потом посмотрела на стоявшие на столе два стакана коньяка. Она взяла один стакан и подтолкнула меня ко второму.

Я покачал головой:

– Пить такой напиток второпях – это просто преступление.

– Еще большим преступлением будет допустить, чтобы он пропал.

Мы переглянулись и выпили обжигающую янтарную жидкость.

– С каждым шагом мы вязнем все глубже, Дональд, – сказала Берта Кул, когда мы спускались в лифте. – Похоже, мы с тобой всерьез подставили себя под удар.