– Я могу принести чемодан к лифту, – вмешался я, – если у вас найдется тележка.

– В подвале есть тележка, – обрадовался портье.

– Мне придется перекладывать все вещи, – сказала Берта. – Я возьму с собой только один чемодан и одну сумочку. Дональд, ты сможешь занести этот чемодан наверх?

– Конечно.

Портье уже протягивал мне ключ от подвала. Мы спустились вниз и осмотрелись. Через две минуты мы нашли чемодан с инициалами «Ф.Д.» и ярлыком: «Собственность Флоренс Данцер, номер 602».

Мы открыли чемодан Берты Кул и положили в него чемодан Фло. Свободное место заполнили старыми тряпками и газетами. Потом я запер чемодан Берты, погрузил его на тележку и повез к лифту. Через полчаса такси с огромным чемоданом на багажнике везло нас на площадь Согласия. Там мы взяли другую машину, чтобы не оставлять следов, и благополучно добрались до дома Берты.

Мальчик-лифтер поднес чемодан, и через минуту мы уже зашли в квартиру. Я не смог справиться с замком чемодана, и пришлось срезать головки заклепок.

То, что искали, мы нашли на дне чемодана. Это был бумажный пакет, перевязанный прочной веревкой. Я развязал веревку, и мы с Бертой быстро просмотрели бумаги.

Там было свидетельство о браке Линтигов, письма, которые доктор Линтиг писал, когда был еще студентом колледжа и начинал ухаживать за своей будущей женой. Дальше лежали вырезки из газет и фотографии доктора Линтига и его невесты в свадебном наряде.

Доктор Линтиг, конечно, изменился за прошедшие двадцать с лишним лет. Но не так сильно, как можно было бы ожидать. С фотографии на нас смотрел умный, серьезный парень, выглядевший лет на десять старше своего возраста.

Я внимательно рассматривал лицо девушки в подвенечном платье.

– Скажи, Дональд, – не вытерпела Берта, – с этой женщиной ты встречался в Оуквью?

– Нет, – уверенно ответил я.

– Тогда порядок. Наша взяла, Дональд.

– Вы, кажется, забыли о такой мелочи, как убийство.

Мы снова стали рыться в документах.

– Что это? – воскликнула Берта.

– Давайте посмотрим. Здесь, наверное, должен быть приложен перевод, – сказал я, перелистывая страницы. – Это похоже на мексиканское свидетельство о разводе.

Так и оказалось.

– Это хорошо? – спросила Берта.

– Не очень. В свое время некоторые из мексиканских штатов уменьшили до одного дня срок проживания на своей территории, необходимый для получения развода, – при условии, что проживание будет юридически удостоверено. Целая толпа стряпчих сделала тогда хороший бизнес, оформляя разводы в Мексике. Потом Верховный суд не признавал эти разводы во всех случаях, когда ему приходилось сталкиваться с такими вопросами. Но множество браков, заключенных в Калифорнии после развода в Мексике, были признаны. Этих браков было столько, что властям пришлось закрыть глаза на то, что они в какой-то степени прикрывают двоеженство. Все молчаливо признали, что это если не юридическое, то, во всяком случае, моральное оправдание.

– А как ты думаешь, милый, зачем она это сделала?

– Хотела снова выйти замуж, но так, чтобы об этом не знал доктор Линтиг. Ей хотелось и дальше держать дубинку над его головой. Эту деталь я упускал из виду.

– Что ты упустил? – спросила Берта.

– Сейчас объясню. – Я подошел к телефону и позвонил на почтамт. Я передал ночную телеграмму в Статистическое бюро Сакраменто, штат Калифорния, с просьбой дать информацию о браке Амелии Селлар и поискать свидетельство о ее смерти по фамилии, которую она приняла после замужества.

Когда я положил трубку и повернулся к Берте Кул, она улыбалась во весь рот.

– Похоже, милый, что мы на верном пути.

– У вас есть пара сыщиков, с которыми сейчас можно связаться?

– Есть, – сказала Берта.

– Отлично. Опишите им Джона Харбета, и пусть следят за полицейским управлением. Нам нужно знать, куда пойдет Харбет, когда выйдет оттуда.

– Разве он не вернется в Санта-Карлотту?

– Не думаю, – сказал я. – Во всяком случае, не сразу.

Берта Кул подошла к письменному столу и достала тетрадь в кожаном переплете.

– Они смогут приступить к работе не раньше чем через час.

– Это слишком долго, – возразил я. – Найдите людей, которые доберутся туда пораньше. Наймите сыщиков из другого агентства. Они должны быть на месте не позже чем через двадцать минут.

Берта взялась за телефон, а я вернулся к чемодану.

То, чего нам не хватало, я нашел как раз в тот момент, когда Берта положила трубку, – несколько ярких танцевальных костюмов и афишу с рекламой кабаре, на которой была фотография женщины в трико. В углу был написан автограф: «С любовью, Фло».