– Вот и все, простачок, – сказала она.

Я промолчал.

– Ты сам подставил шею, – продолжала она. – Теперь ты завяз в этом так же, как и я, и у тебя ничего на меня нет. Ты и слова не сможешь сказать, чтобы не навлечь на себя неприятности.

– Ну и что?

– А вот что. Я сделаю тебе одолжение и доставлю тебя туда, где ты оставил машину, если, конечно, будешь себя хорошо вести. Если нет, я просто выброшу тебя посреди улицы.

– Довольно круто, если учесть, что я подставил свою шею, чтобы помочь тебе.

– А это тебе за то, что ты такой простофиля.

Откинувшись на подушку сиденья, я достал сигареты и вытряхнул одну из пачки, предложив и ей. Она отказалась:

– Я не курю за рулем.

Я курил и наблюдал за ней. Два-три раза в ее глазах что-то блеснуло; а потом я вдруг увидел, как по ее щеке медленно скатилась слеза.

– Что случилось? – спросил я.

– Ничего, – ответила Билли, с отчаянной безрассудностью прибавляя скорость.

Я молча продолжал курить. Она завернула за угол. Стало ясно, что мы едем к «Стенберри-Билдинг», очевидно, во «Встречи у Римли».

– Передумала подвозить меня к машине?

– Да.

– А почему ты плачешь?

Остановив машину у тротуара, она открыла сумочку, вытащила из нее салфетку и вытерла глаза.

– Просто ты меня жутко разозлил.

– Чем же?

– Я хотела посмотреть, что ты будешь делать. Я специально выставила тебя простачком, чтобы понаблюдать, что случится.

– Ну и…

– Ничего не случилось, черт бы тебя побрал! Ты принял все как должное, как будто я была права. Ты заранее считал, что я способна сыграть с тобой такую шутку, да?

– Это ты так говоришь.

– Ты должен был знать, что я просто пытаюсь вывести тебя из равновесия.

Я смотрел, как она вытирает слезы.

– Я бы скорее убила себя, чем сделала что-нибудь подобное по отношению к мужчине, к которому отношусь по-дружески.

Я так и не произнес ни слова. Она бросила на меня взгляд, полный боли и обиды, потом захлопнула сумочку, снова поудобнее устроилась за рулем, и мы поехали.

Вскоре мы уже были около «Стенберри-Билдинг».

– Питтман Римли меня не любит, – сказал я.

– Тебе и не нужно подниматься. Я должна ему отчитаться. А ты можешь подождать здесь.

– А потом?

– Потом я отвезу тебя туда, где ты оставил свою машину.

– Ты собираешься сказать Римли, что я был с тобой, когда ты звонила в полицию?

– Да, я должна это сделать.

– Иди, – сказал я. – Я подожду, если это будет не очень долго. Если ты задержишься, я поймаю такси. На всякий случай закрой машину.

– Когда-нибудь я собью с тебя эту равнодушную мину «а мне на все наплевать», – предупредила она, бросив на меня быстрый взгляд, и выключила зажигание.

Подождав, пока она вошла в здание, я стал ловить такси. Я потратил на это минут десять, а потом пошел вниз по улице и через пять кварталов наконец поймал машину. Мы доехали до дома Каллингдона, где я оставил рыдван нашего агентства. Расплатившись с таксистом, я быстро поехал в офис.

Там уже никого не было. Я позвонил Берте домой, но мне никто не ответил. Я решил посидеть в темноте и подумать. Минут через десять в коридоре послышались тяжелые шаги. В замочной скважине повернулся ключ, и Берта Кул распахнула дверь.

– Где тебя черти носили? – спросила она.

– Везде.

Она сердито глянула на меня.

– Ты обедала? – спросил я.

– Да.

– А я нет.

– Когда приходит время есть, то я ем, – сказала Берта, усаживаясь в кресло. – Внутри меня работает мощный мотор, и ему нужно топливо.

Я вытащил из пачки последнюю сигарету, смял пачку и бросил в пепельницу:

– Итак, у нас на руках убийство!

– Убийство?

Я кивнул.

– Кого же пристукнули? – спросила Берта.

– Руфуса Стенберри.

– Где? Почему? Каким образом?

– Его убили на квартире той девушки, что продает сигареты во «Встречах у Римли». Ее сценическое имя Билли Прю. Что касается того, каким образом, то самым примитивным. Его свалили крепким ударом в висок. А вот почему – этот вопрос все и усложняет.

– И что ты думаешь по этому поводу?

– Или он слишком много знал, или…

– Или что? – рявкнула Берта, когда я замолчал. – Говори же!

– Или он знал слишком мало.