– Вы сами знаете.

– Вы из газеты?

– А вы как думаете?

Раздалось жужжание, и дверь открылась. На лифте, который на сей раз работал, я поднялся на пятый этаж. Арчи Стенберри жил в квартире 533. Я прошел к ней и постучал.

Арчи Стенберри оказался молодым человеком лет двадцати шести. Цвет его лица напомнил мне пирог, который продержали в духовке лишние пятнадцать минут. Его глаза распухли и покраснели от слез, но он старался держаться бодро. Квартира была роскошная, и было видно, что Арчи живет здесь уже довольно давно.

– Это было для меня таким потрясением, – сказал он.

– Конечно.

Не дожидаясь приглашения, я спокойно вошел в квартиру, выбрал самое удобное кресло, сел, вытащил пачку сигарет, купленных еще у Билли Прю, щелчком вытряхнул из нее одну, закурил и спросил:

– Кем вы ему приходились?

– Он был моим дядей.

– Вы часто виделись?

– Мы почти не разлучались.

Я вытащил из кармана записную книжку:

– Вы военнообязанный?

– Нет, – огрызнулся он. – И я не понимаю, почему я должен вам это объяснять.

Я усмехнулся и заметил:

– Я тоже не понимаю. – После этого он почувствовал себя свободнее. – Когда вы в последний раз видели вашего дядю?

– Вчера вечером.

– Вам не приходилось слышать от него о Билли Прю, молодой женщине, в квартире которой его нашли мертвым?

– Нет.

– Вы не знали, что он с ней знаком?

– Нет.

– И не знаете, что он мог там делать?

– Нет, – сказал Арчи, – но могу вас уверить, что, как бы там ни было, в этом не было ничего нечестного. Мой дядя был образцом добродетели.

Он выговаривал слова так четко, будто приносил клятву при вступлении в должность.

– Давно вы здесь живете?

– Пять лет.

– Кому принадлежит этот дом?

– Дяде Руфусу.

– Он оставил большое наследство?

– Я не знаю, – ответил он почти враждебно. – Мне очень мало известно о его финансовых делах. Я всегда полагал, что он достаточно обеспечен.

– Вы работаете?

– В настоящее время я не работаю, в том смысле, что у меня нет постоянного места. Я провожу исследования, собираю материал для исторического романа.

– Вы уже что-нибудь опубликовали?

– Не думаю, что это должно вас интересовать, – покраснев, сказал он.

– Я думал, что лишнее упоминание об этом вам не помешает, вот и все.

– Идея написания исторической новеллы очень нравилась дяде Руфусу.

– Он ее финансировал?

На минуту он отвел взгляд, потом посмотрел прямо на меня. У него были красные, беспокойные глаза человека, который чего-то боится.

– Да, – сказал он, – но, полагаю, теперь мне придется это бросить.

– О чем в общих чертах ваш роман?

– О береговой охране.

– А при чем здесь история?

– Речь идет о тех временах, – он немного оживился, – когда Сан-Франциско был настоящим портом и в его гавань заходили корабли из всех стран мира, проходя через Золотые Ворота. Эти времена давно прошли, но могут вернуться вновь, и тогда американские торговые корабли начнут плавать в американских водах, а стоя где-нибудь на берегу, можно будет увидеть дымки на горизонте.

– Хорошо звучит, – прервал я его. – Ваш дядя не был женат?

– Нет.

– Есть еще родственники?

– Насколько я знаю, нет.

– Он оставил завещание?

– Послушайте, мистер…

– Лэм.

– Послушайте, мистер Лэм, по-моему, этот вопрос неуместен. Могу я узнать, из какой вы газеты?

– Ни из какой.

– Что?

– Ни из какой.

– Я так понял, что вы собираете материал для печати.

– Я детектив.

– О! – только и воскликнул он.

– Когда вы впервые об этом услышали?

– О смерти моего дядюшки?

– Да.

– Вскоре после того, как было найдено тело, мне об этом сообщили и попросили прийти туда, в ту квартиру, где нашли его тело.

– У вас здесь очень симпатично, – заметил я.

– Да, мне тоже нравится. Я много раз говорил дядюшке, что мог бы жить в квартире поменьше, но он настаивал, чтобы я оставался здесь. Она довольно хорошо спланирована – это две квартиры, объединенные в одну. – Высморкавшись в большой платок, он внезапно обратился ко мне: – Мне что-то попало в глаз. Извините, я сейчас.