Не успела Адела ответить, как Мадлен повернулась и бросилась к двери:

— Мадлен, что ты, оставайся здесь! Дункан не давал тебе позволения покинуть башню.

— Я должна найти себе защитника, Адела, разве не так? — крикнула девушка через плечо. — Думаю, Дункан вполне подходит для этой роли.

— А О чем ты будешь его просить?

— Твой брат наверняка сумеет прогнать людей Луддона, а я хочу кое-что ему посоветовать.

Адела не успела добавить ни слова, как Мадлен выбежала из комнаты и стремглав бросилась вниз по лестнице. Адела поспешила вслед за нею.

— Мадлен, — крикнула она, — не думаю, что тебе стоит давать советы Дункану!

Ответа не последовало, и Адела в испуге присела на ступеньку. Видно, Мадлен лишилась рассудка. Адела с тревогой наблюдала за тем, как та бежала по крутой лестнице и ее волосы развевались рыжеватой волной. И лишь когда Мадлен пропала из виду, Адела поняла, что должна помочь ей, стать на ее сторону в разговоре с Дунканом, может, даже вставить свое слово.

Между тем Мадлен подбежала к большому залу и остановилась у дверей, чтобы перевести дыхание. Эдмонд и Джилард сидели друг против друга за обеденным столом. Дункан стоял у камина спиной к дверям.

Эдмонд что-то горячо говорил братьям, а потом умолк, и Мадлен услышала лишь последнюю фразу:

— Значит, решено: Дункан возьмет ее и…

Девушка тут же решила, что братья задумали отдать ее людям Луддона.

— Я никуда отсюда не уйду! — вскричала она.

Дункан медленно обернулся и остановил на Мадлен тяжелый взгляд, она не отвела глаз, а потом посмотрела на его братьев. Джилард приветливо улыбнулся, словно выходка Мадлен позабавила его, зато Эдмонд, напротив, недовольно скривился.

Лицо Дункана было непроницаемым. Мадлен подбежала к нему.

— Ты увез меня из замка Луддона, — заговорила она. — Ты решил сделать меня своей пленницей, Дункан, так знай, что я решила остаться ею. Тебе понятно?

Векстон продолжал молчать, хотя сама она почти кричала.

— Ты ведь привязался ко мне, Дункан! Зачем тебе расставаться со мной? — Голос Мадлен предательски дрожал.

Эдмонд вскочил на ноги, перевернув табурет. Мадлен обернулась на шум и, подбоченившись, медленно подошла к столу.

— Перестань хмуриться, Эдмонд, или, клянусь, я заставлю тебя сменить выражение!

Джилард изумленно смотрел на Мадлен. Он еще ни разу не видел ее в таком гневе. Неужто она и впрямь решила, что Дункан хочет отдать ее людям Луддона? Джилард усмехнулся. Бедняжка Мадлен! Ясное дело, она еще плохо знает Дункана и не представляет, как много значит для него. Надо же, она, такая хрупкая и маленькая, осмелилась бросить вызов барону! Не будь он свидетелем этого, в жизни бы не поверил, что такое возможно. Джилард внезапно рассмеялся.

Услышав его хохот, Мадлен повернулась к младшему Векстону.

— Тебе все это кажется смешным, Джилард?

Тот имел неосторожность кивнуть. Он поднял голову — как раз вовремя, чтобы увидеть, что в него летит кувшин эля. Джиларду удалось подхватить его. Мадлен уже было собралась запустить в него другим кувшином, но Эдмонд поймал ее за руку. Они стояли на самом краю помоста, и Мадлен нечаянно толкнула Эдмонда. Тот, потеряв равновесие, упал, а подняться мешал упавший табурет. Девушка молча посмотрела на него, вновь переведя взгляд на Дункана.

— Не вздумай больше смеяться надо мной! — крикнула она.

— Иди-ка сюда, Мадлен, — спокойно приказал старший Векстон. Он по-прежнему стоял прислонившись к камину, и у него был какой-то сонный вид.

Девушка повиновалась и направилась к Векстону, но на полпути, отрицательно покачав головой, остановилась.

— Я не стану больше выполнять твоих приказаний, Дункан. Ты не властен надо мной. Я лишь приманка. Хочешь — убей меня, я предпочту смерть, но не выйду к людям моего брата и не вернусь к нему.

Мадлен судорожно сжала руки, во все равно не могла сдержать в них дрожь.

Дункан не сводил с нее глаз.

— Джилард, Эдмонд, оставьте нас, — проговорил он тихо, хотя в голосе его слышались металлические нотки. — И заберите с собой вашу сестру.

Услышав приказание брата, Адела, притаившаяся в тени двери, вбежала в комнату.

— Я останусь здесь, Дункан, вдруг я понадоблюсь Мадлен!

— Нет, ты уйдешь вместе с братьями, — отрезал барон. Он говорил ледяным тоном, не допускающим дальнейших возражений.