Интересно, действует ли она и на других, как на него? В этом почти не приходилось сомневаться. Даже его верный Энтони — человек, которому он доверял больше всех, изменил свое отношение к девушке. Дункан заметил: поначалу роль охранника Мадлен пришлась Энтони не очень по душе. Юноша был молчалив и хмур, но по прошествии недели стал разговорчив и даже весел. Он больше не брел следом за Мадлен, нет, он стал ходить с нею рядом!

А ведь это он, Дункан, должен был занимать место рядом с девушкой!

Впрочем, он не винил Энтони за то, что тот поддался чарам Мадлен.

Но был еще и Джилард. Похоже, младший брат тоже слишком часто посматривал на Мадлен. Вот тут могли возникнуть сложности.

Пленница шевельнулась во сне. И словно хмель ударил барону в голову. Чертыхнувшись, он вскочил с кровати. Мадлен не проснулась.

— Спит как невинное дитя, — пробормотал Дункан, направляясь к двери и решив еще раз побывать на своем озере: он знал, что купание в ледяной воде сейчас для него весьма кстати.

Барон обычно не отличался терпением, однако в данном случае не мог позволить себе действовать сломя голову: нужно было решить многое, прежде чем Мадлен станет принадлежать ему. «Пожалуй, теперь мне придется плавать в озере чаще обычного», — признался он себе, прикрывая входную дверь.

—…И порой, Адела, если у младенца обнаруживался какой-нибудь врожденный порок, спартанские отцы просто сбрасывали новорожденного с вершины скалы. Вижу, вижу, Адела, что тебе это не по нраву, но об этом рассказывал мой дядюшка Бертон. Все это было в очень давние времена, но было на самом деле — дядюшка не стал бы прибегать к таким выдумкам для моего развлечения. Рассказывая об этих жестоких обычаях, он образовывал меня.

— А женщины-спартанки? Твой дядя говорил тебе что-нибудь о них? — поинтересовалась Адела.

Младшая сестра Дункана устроилась на краешке кровати, чтобы не мешать Мадлен, передвигавшей мебель в ее спальне. Адела уже перестала твердить своей новой подруге, что той не пристало, как простой служанке, наводить порядок в комнате. Пленница брата была упряма, и спорить с ней бесполезно.

Прошло уже три недели с тех пор, как Мадлен взялась за Аделу. Рассказав ей о себе всю правду, Адела, к собственному удивлению, с каждым днем чувствовала себя все лучше, душевная боль и чувство вины постепенно оставляли ее. По-видимому, Мадлен вовсе не была потрясена всей этой историей, и, как ни странно, именно это помогало Аделе. Мадлен высказывала явную симпатию к девушке, но не оскорбляла ее жалостью.

Теперь Адела полностью подчинилась Мадлен, решив, что та лучше нее самой знает, что и как надо делать. Леди Векстон примирилась с мыслью о том, что прошлое не переделать и лучше постараться его забыть. Конечно, принять такое решение было легче, чем выполнить его, но дружба Мадлен поддерживала Аделу и после разговоров с нею жизнь уже не представлялась девушке в таком темном свете, как прежде. К тому же подозрения о возможной беременности, к счастью, отпали, так что одним серьезным поводом для беспокойства стало меньше.

Мадлен как бы распахнула перед Аделой окно в новый мир, рассказывая ей разные чудесные истории. У Мадлен была прекрасная память, и Адела всякий раз с нетерпением ждала нового рассказа.

Сейчас Адела с улыбкой наблюдала за Мадлен, которая являла собой поистине примечательное зрелище. Клочья пыли налипли на ее локоны, на руки, даже на нос. Пряди волос, повязанные голубой лентой, то и дело выбивались из прически и закрывали ей лицо.

Выметая сор из угла, Мадлен остановилась и оперлась на ручку швабры.

— Кажется, я сумела заинтересовать тебя, Адела, — заметила она. — Не думаю, что спартанки были лучше своих ужасных мужей. Иначе они бы просто не смогли жить рядом с этими мужчинами и рожать от них детей.

Адела расхохоталась. Мадлен с улыбкой посмотрела на девушку, которая так изменилась за последнее время. Глаза ее заблестели, лицо все чаще освещалось задорной улыбкой.

— Но теперь, когда в замок приехал священник, — прошептала Адела, — мы должны быть осторожны и стараться не говорить при нем о таких вещах.

— Я еще не видела его, — ответила Мадлен, — но с нетерпением жду этой встречи. Братьям Векстонам давно пора обратить свои души к Господу, и священник в замке просто необходим.

— Раньше так и было, — объяснила Адела, — но когда отец Джон умер, а церковь сгорела, мои братья как-то перестали думать о Боге. — Девушка пожала плечами. — Пожалуйста, расскажи мне еще что-нибудь о спартанцах, — попросила она.

— Знаешь, наверное, спартанские женщины отправлялись к праотцам очень рано, лет этак в двадцать, хотя это только мое предположение, дядя об этом ничего не говорил. Однако я точно знаю, что они ложились в постель с несколькими мужчинами.