— Вообще-то, Адела, ты первым делом должна бы обратиться ко мне, — проворчал он. Взяв за руку Мадлен и не обращая внимания на то, что сестра продолжала цепляться за его жену, Дункан повел Мадлен к дверям.

— Но мы не можем оставить ее одну в таком состоянии, — запротестовала Мадлен; — Дункан, осторожнее, ты ведь мне руку оторвешь!

Тут в зал вбежал Джеральд. Дункан понял, что ему не увести сейчас жену наверх и не отложить дел Аделы на утро. Впрочем, он твердо решил не вступать в долгие разговоры.

Не успел Джеральд и рта раскрыть, как Дункан спросил:

— Ты по-прежнему хочешь жениться на Аделе?

— Да, хочу, — ответил гость. — Она непременно станет моей женой.

— Но я дал Аделе слово, что она сможет оставаться в моем замке столько, сколько пожелает, Джеральд, и не выдам замуж против ее воли.

Лицо Джеральда исказила гримаса боли и ярости. Дункану хотелось громко выругаться.

— Вообще-то я напрасно дал столь опрометчивое обещание, — пробормотал барон, впервые в жизни, пожалуй, признавая свою неправоту и улыбаясь удивлению присутствующих. Повернувшись к жене, он прошептал: — Твоя привычка говорить только правду, кажется, и ко мне привязалась. А теперь закрой ротик, любимая. Все будет хорошо.

Мадлен медленно кивнула, а затем улыбнулась мужу, давая понять, что полностью доверяет ему.

— Адела, — повелительным тоном промолвил Векстон, — перестань завывать, как собака, и скажи лучше барону Джеральду, что именно я обещал тебе.

Отстранившись от Мадлен, Алела промолвила:

— Ты пообещал, что я могу жить здесь до самой смерти, если только захочу, и не выдашь меня замуж насильно.

Джеральд шагнул было вперед, но взгляд Векстона пригвоздил его к месту.

— Джеральд! А что я обещал тебе? — Дункан говорил очень тихо. Казалось, ему смертельно надоел этот нелепый спор.

Мадлен крепко сжала его руку.

Джеральд громко крикнул:

— С благословения короля, ты пообещал, что Адела станет моей женой!

Эдмонд был не в силах молчать:

— Но как же, черт побери, Дункан, ты собираешься выполнить обе клятвы?!

— Джеральд, — не обращая внимания на брата, заговорил барон, — слово, данное мной Аделе, позволяет ей оставаться в моем замке. Боюсь, тебе придется передумать.

— Так ты предлагаешь…

— Ты всегда желанный гость у нас, Джеральд. Ты можешь оставаться здесь, сколько захочешь, — заявил Дункан.

Поначалу Джеральд, казалось, удивился, затем насмешливая улыбка осветила его лицо. Повернувшись к Аделе, он кивнул ей:

— Адела, раз уж ты не хочешь уезжать со мной, я, пожалуй, останусь здесь.

— Что-о?! — взвизгнула девушка. Мадлен успела заметить, что в глазах Аделы не было страха — только удивление и гнев.

— Ты слышала, твой брат только что позволил мне остаться к Векстоне, и я останусь здесь до тех пор, пока ты не поймешь, что я намереваюсь жениться на тебе, — заявил гость.

Конечно же, она слышала его. Мадлен подумала, что Джеральда слышал даже часовой на южной башне — так громко он кричал.

Мадлен шагнула было к Аделе, чтобы защитить ее от гнева барона, но тут Дункан снова взял ее за руку, да так крепко, что она предпочла промолчать.

Зато Адела не стала молчать и, бросившись к Джеральду, прокричала:

— Ты поседеешь, постареешь я высохнешь, прежде чем я изменю свое решение!

Джеральд только улыбнулся:

— Ты недооцениваешь моих способностей, Адела.

— Да ты… Ты самый упрямый человек из всех, кого я знаю, — выпалила девушка. — Ты… ты плебей… — С этими словами она повернулась и выбежала из зала.

Мадлен вдруг почувствовала, что все и в самом деле уладится. Сейчас Адела была разъярена, но ничего не боялась, а когда успокоится, увидит все в другом свете.

— Что это еще за плебей? — спросил Джеральд у Эдмонда.

Тот пожал плечами и взглянул на Мадлен.

— Еще одно из твоих словечек?

— Ну да, — призналась Мадлен.

— Плебей так же отвратителен, как Полифем? — поинтересовался Эдмонд.

Мадлен покачала головой.

— Нет, это совсем другое.

— Ну вот, видишь, Джеральд, Адела ценит тебя больше, чем Мадлен оценила меня — во время нашей первой встречи, разумеется, — усмехнулся Эдмонд.

Мадлен не поняла, о чем тот говорит. Но тут Дункан, пожелав всем спокойной ночи, наконец увел жену из зала.

Супруги не проронили ни слова до самой спальни. Пока Дункан открывал дверь, Мадлен решила сразу же поговорить с ним об Аделе и Эдмонде, но, войдя в комнату, забыла о своем намерении. Дункан перенес сюда все вещи жены из ее комнаты в башне. Два стула стояли у камина, покрывало было раскинуто на огромной кровати, а гобелен, вышитый руками Мадлен, висел над камином.