— Ты так думаешь? — прошептала Мадлен, глаза которой опять подозрительно заблестели.

— Все было предрешено с того мгновения, когда ты согрела мне ноги, вот только я не сразу понял это.

— Ты как-то сказал, что я глуповата, — улыбаясь своим воспоминаниям, проговорила Мадлен.

— Никогда я этого не говорил! — притворяясь, что сердится, вскричал он. — Это был кто-то другой, и я немедленно пошлю вызов обидчику.

— Да нет, барон, это были вы, — расхохоталась Мадлен. — Впрочем, я почти простила вас. К тому же я тоже говорила о вас немало неприятного…

— Ты?! — удивился Векстон. — Ни разу не слышал. Когда же это было?

— Как только ты отворачивался, конечно.

У нее был такой невинный вид, что Дункан улыбнулся.

— Твоя любовь к правде до добра не доведет, но я всегда буду рядом и сумею защитить тебя. Я никого теперь не боюсь, и мне больше не страшно — ведь ты любишь меня.

— Знаю, — произнес Дункан. — Но я хочу еще раз услышать от тебя, что ты любишь меня, — потребовал он.

— Ну конечно же, я всем сердцем люблю тебя, мой супруг. И буду любить вечно.

Векстон заурчал от удовольствия, обнял Мадлен, и их увлек за собой бурный поток страсти…

— Дункан!

— Да, любимая?

— А когда ты окончательно понял, что любишь меня?

— Давай спать, Мадлен. Скоро рассвет.

Но ей не спалось и вообще не хотелось, чтобы эта божественная ночь прошла.

— Нет, прошу тебя, скажи мне точно, когда это было.

Дункан вздохнул и буркнул:

— Сегодня.

— Ха-ха!

— Что «ха-ха»? — разозлился барон.

— Вот теперь все обретает свой смысл, — объяснила Мадлен.

— Все, кроме тебя, — возразил барон.

— Сегодня ты был совсем не такой, как всегда. Сказать по правде, я уже начала беспокоиться. А когда именно сегодня?

— Что «когда именно»?

— Когда ты точно понял, что любишь меня? — Мадлен явно не собиралась отставать от мужа.

— Когда испугался, что Силен убьет тебя.

— Силен?! Ты испугался, что Силен причинит мне вред?

В голосе Мадлен звучало неподдельное изумление. Дункан улыбнулся — конечно, ей не понять, какой страх он пережил.

— И когда Силен неподвижно остановился перед тобой, я понял, что ты испортила моего скакуна. Я говорил уже тебе об этом внизу, когда ты заснула у меня на коленях.

— Никого я не портила, — возразила Мадлен. — Я просто была добра с ним. Уверена, что это не принесло вреда.

— Если что кому и принесет вред, так это твоя болтовня. Дай же мне наконец заснуть, — зевнул Векстон. — А Силена забирай себе.

— Силена?! Ты отдаешь мне Силена?! — по-детски восторженно вскричала Мадлен.

— Этот конь предан тебе. Ты умудрилась превратить огромного свирепого скакуна в послушную лошадку. Но ты не будешь ездить на нем верхом, пока я сам не обучу тебя верховой езде. Поняла? Обещай мне это.

— А почему ты думаешь, что меня еще ничему не научили? — вызывающе спросила Мадлен, хоть и понимала, что барон знает о ее неумении ездить верхом.

— Нет, ты обещай, — настаивал Векстон.

— Ну хорошо, обещаю, — промолвила Мадлен, но тут же с сомнением спросила: — Но ты не передумаешь к утру, а?

— Нет, конечно, — ответил барон. — Отныне Силен твой.

— Я говорю не о Силене.

— А о чем же?

— Боюсь, как бы ты не передумал, что любишь меня.

— Никогда.

В доказательство своего слова Векстон еще раз поцеловал Мадлен и улегся на спину, твердо решив уснуть.

— А ты почему-то и не вспомнил сегодня о своем озере, — промурлыкала жена. — Почему? Это очень на тебя не похоже.

— Потому что сегодня чертовски холодно.

Это был разумный ответ, вот только странно, что и в прежние дни было очень холодно. Мадлен улыбнулась. Как она любила своего мужа!

— Дункан! А тебе понравилось любить меня там, перед камином? Знаешь, когда ты поцеловал меня…туда… — В ее голосе прозвучала робость, смешанная с любопытством.

— Да, Мадлен. Ты сладкая, как мед. — При одном воспоминании об этих ласках Векстон вновь почувствовал возбуждение. Желание постоянно обладать женой удивляло его.

Рука Мадлен медленно проскользнула вниз по его груди и животу.

— Интересно, а мне понравится… Испробовать тебя? — хрипло прошептала она.

Не успел Дункан вымолвить и слова, как Мадлен наклонилась к нему и поцеловала в пупок. Затем опустилась еще ниже.

У Векстона перехватило дыхание, когда она принялась ласкать его плоть.

— Какой ты горячий, Дункан, какой возбужденный, — шептала Мадлен. — Погрей меня своим огнем…

Барон забыл о сне. Закрыв от наслаждения глаза, он подумал о том, что стал самым богатым человеком в мире. Богатым любовью собственной жены.