Впрочем, задора Борьке хватило ненадолго. Вскоре он окончательно приуныл.

– Ну все! – убито сказал Пузиков. – Теперь на нас еще и угон. Как минимум нам светит колония для несовершеннолетних. Небо в клеточку, друзья в полосочку, учителя с резиновыми дубиночками.

– Не думай об этом. Главное – спасти Землю от агнеров, – сказал Федор.

– Точно, правильный ты наш, – издевательски подтвердил Пузиков. – Спасем ее от агнеров, а сами, не теряя времени, в колонию. Будем там загорать и всем про инопланетян рассказывать. Там такие байки любят слушать.

– Приготовьтесь, мальчики, поворот! – предупредила Катя.

– Где?

– А-а! Туркина-Буркина, ты обалдела! Раньше надо было предупреждать! – завопил Пузиков, вцепляясь в сиденье.

Снизив скорость, Катя свернула на грунтовую дорогу со множеством рытвин. Машина поплелась по ней вперевалку, то и дело подскакивая на ухабах.

– Эй, Туркина-Буркина, совсем хочешь из меня душу вытрясти? Ты куда едешь? – завопил возмущенный Пузиков.

– Там впереди, метрах в пятистах, пост ДПС. Надо его объехать, чтобы нас не перехватили, – пояснила Катя.

Пытаясь объехать непролазную грязь, она заехала правыми колесами в глубокий снег. Машина забуксовала.

– Вылезайте, мальчики, будете толкать!

– Ага, щас! Сплю и вижу! Только грыжи мне не хватало! – пробурчал Пузиков, неохотно отстегивая ремень.

Он успел уже сообразить, что хорошей физкультуры ему не миновать, и эта перспектива его не особенно устраивала.

Когда пост ДПС остался позади, машина с тремя подростками вновь выбралась на шоссе.

– Уф! Туркина-Буркина, попробуй еще раз застрять! Больше не буду выталкивать! Покупай себе в деревне корову и впрягай ее! – отдуваясь, пригрозил Пузиков.

Его синяя «аляска» пестрила грязевыми брызгами из-под колес буксующего автомобиля.

Арнольд сочувственно положил толстяку на плечо свою голову и негромко ободряюще заскулил.

– А ты уберись, мохнатая рожа! Мог бы тоже, между прочим, помочь. Мы тут машину толкали как ослики Иа, а он даже из салона не вылез! – огрызнулся на пса Борька.

Однако в целом голос Пузикова звучал довольно миролюбиво: Борька вполне уже освоился с Арнольдом. И это несмотря на то, что Пузиков, дразня Арнольда, а заодно и Федора, назло ему называл собаку то Арчибальдом, то Альбертом, то Ахиллом, а то и просто «эй ты, болонка лохматая!»

Впрочем, вредность была настолько в крови Пузикова, что Борька без вредности уже не был бы самим собой, а сделался бы вообще неизвестно чем или кем.

Федор оторвался от карты, изучением которой он был занят последние десять минут.

– Мы уже где-то недалеко! – сказал он. – Сейчас будет Барылино, а сразу за ним поворот на Марфино. Километров семь, должно быть, осталось.

– Скажешь, когда сворачивать? – спросила у него Катя.

– Скажу.

Вскоре, заметив, что мотор начинает чихать, Катя озабоченно взглянула на приборную панель. Стрелка датчика горючего прильнула к отметке «0».

– Пузиков, у меня для тебя две новости – хорошая и плохая. С какой начинать? – спросила Катя.

Борька хмуро уставился на нее.

– Я так и знал, что ты прибережешь мне на закуску какую-нибудь бяку. Так и быть. Валяй с хорошей.

– У нас кончился бензин.

– Что же тут хорошего?

– Как что? Значит, я уже ни во что не врежусь. Ты рад?

Пузиков хмыкнул.

– А плохая? – поинтересовался он.

– Плохая – вот она. Тебе придется топать пешком, и довольно далеко.

– Просто бальзам на душу, – скривился Борька. – Может, вам меня сразу пристрелить, чтобы я не мучился?

– Ты уж лучше помучайся, интересней будет, – посоветовал Федор.

Как раз в эту секунду мотор, к которому перестало поступать топливо, заглох. Некоторое время они еще двигались по инерции, с выключенным сцеплением, а потом встали.

Туркина удрученно хлопнула ладонью по гудку.

– Все, приехали, – сказала она и, открыв дверцу, вылезла.

Федор тоже выбрался на шоссе. Справа синеватой полоской тянулся еловый лес, утопавший в глубоком снегу. Прогулка по такому лесу представлялась не особенно привлекательной.

Следом за хозяином, разминая затекшие лапы, выбрался Арнольд. Его тяжелый хвост вихлял из стороны в сторону. Кажется, пес был очень доволен свалившимся на него приключением.

– Хоть одно счастливое существо! – сказал Макаров.

– Угу! Полный памперс восторга! Я просто тащусь от этого дуралея! – кисло отреагировал Пузиков.

Следующий час они пробирались по лесу, утопая в глубоком снегу. Арнольд, которому снег местами доставал до брюха, бежал впереди, то и дело оглядываясь и вываливая розовый, как докторская колбаса, язык.