Я постоянно боялась, что муж мой погиб, ранен или болен. Но что он, пока я изо всех сил надрывалась, чтобы поднять на ноги нашего ребенка, приживет с молодой женщиной двоих детей и совершенно спокойно явится с ними домой — такого я не могла вообразить.

Какое разочарование! Я полагала, что я единственная, о ком он думал все это время. Мне представлялось, что он также мечтает о том дне, когда сможет заключить в свои объятья меня и сына.

Мужья, которые вернулись с чужбины с новыми женами, и причитания оставленных жен и детей составляли тему, которая не сходила со страниц газет. Возвращение мужа с женой-чужестранкой не было тогда редкостью. Но я даже в дурном сне не могла вообразить, что такое ждет и меня.

Я была не столь несчастна и разочарована, сколь потрясена случившимся.

— Чтобы не уронить нашего имени, ты, как жена нашего старшего сына, будешь здесь растить своего сына. Он ведь наш наследник. Кадзуо же будет жить в Кобэ и раз в неделю будет приходить сюда, чтобы повидать тебя и малыша. Та женщина белая и может повредить авторитету нашей семьи, если будет жить здесь, — объяснил мне отец моего мужа.

Мой свекор совершенно серьезно предлагал, чтобы мой муж ради доброго имени семьи жил со своей белой женой в Кобэ и раз в неделю навещал нас. Но было ли под силу моему мужу сразу по возвращении содержать две семьи? От своей свекрови я слышала, что у моего свекра из-за денежной реформы и налогов на недвижимость дела обстояли неважно.

— Как он собирается обеспечивать две семьи? Что ты можешь ответить на это, отец? — спросила я его.

— Смотри: ты же, к счастью, владеешь английским, не так ли? Но и в Осаке есть оккупационные войска. Ты ведь это не упустишь. Работай на американцев и расти здесь своего сына. Кадзуо позаботится о другой жене и детях. Это было бы самым простым решением. Мы должны побеспокоиться, чтобы для посторонних наша семья выглядела вполне благопристойной. Ты согласна?

Получалось, что мой муж будет жить в Кобэ, и я один раз в неделю смогу заимствовать его для себя. Кроме того, мне придется кормить свою семью, работая переводчицей. Какая удобная позиция! Я подумала: а не тронулся ли умом мой дорогой свекор ?

Свекровь же была достаточно благоразумной, чтобы не вмешиваться. Меня поразило, насколько еще крепки в Японии семейные узы между родителями, детьми и братьями с сестрами. Никто из них не подумал заступиться за меня. Свекровь, на которую я так полагалась, заняла сторону сына. Да и моей дорогой младшей свояченице собственный брат оказался дороже.

Я настояла на том, чтобы повидаться с Кадзуо. Я хотела с глазу на глаз поговорить с виновником создавшегося положения и вовсе не собиралась падать перед ним на колени и слезно о чем-то умолять. Мне просто было интересно видеть, как он поведет себя в моем присутствии.

Он был так влюблен в меня, что во время нашего пребывания в Индии даже мыл мне голову…

На следующий день появился Кадзуо. Он вел себя как нашкодивший ребенок, которого теперь ожидает взбучка.

Его отец тотчас примостился между нами. Я полагала, что мой свекор, проявляя учтивость, оставит нас наедине, но он уселся между нами, видно, для того, чтобы оберегать его от неприятностей.

В отличие от меня, чьи руки огрубели от тяжелой работы во время войны, муж мой имел здоровый, сытый и вполне счастливый вид.

Он смущенно улыбнулся:

— Хорошо выглядишь. Вдруг мне стало смешно.

— Только ты вот, похоже, наломал дров, — сказала я.

— Я слышал, что Токио полностью стерли с лица земли, и подумал, что ты и малыш погибли, — ответил тот невозмутимо.

Позже от людей, что находились в Бирме, я узнала, что его свадьба была сыграна вполне официально, с приглашением родственников и друзей, а невеста, как и полагается, была в белом платье со шлейфом.

Муж, говорящий, что был убежден в смерти жены и ребенка, и поэтому решивший вновь жениться, не наведя никаких справок, достоин презрения.

Вообще-то мне всегда везло с мужчинами, но в нем я совершенно разочаровалась. Он оказался единственным ничтожеством среди них.

Неожиданно я вскипела. Как нельзя кстати, рядом оказался мой свекор.

— С той поры как тебя отправили в Бирму, я ни гроша не получила от твоей семьи в Осаке. Я одна рожала ребенка и своими силами растила его.

— Тому виной тяжелое время. Я не посылал денег, потому что они все равно не дошли бы, — небрежно бросил свекор.

Я была просто ошеломлена. Никогда мне не было так плохо, и, ничего не понимая, я лишь переводила взгляд с одного на другого.

Мне казалось, что чувство между мужчиной и женщиной должно быть взаимным. Если мужчина меня больше не любит, я не буду настаивать. Мой муж только что вернулся и не хочет отказываться от меня, своей жены, но вместе с тем он не желает также расставаться со своей юной красавицей. Он думает только о себе.

Разумеется, я все понимаю, но до такой степени самоотверженной женщиной, которая бы по желанию своего свекра согласилась на посещение ее мужем раз в неделю и на то, чтобы одной кормить своих родных и сына, я не была. Кроме того, я никогда не была страстно влюблена в своего мужа.