Дубинка в его руке так и плясала, выбивая из кулаков ножи, круша запястья. Через минуту Чистокровки уже прижимали сломанные руки к груди. А Штырь даже не запыхался.

Он сделал еще один выпад, и все трое его врагов подскочили, словно он снова прошелся по ним. Он шагнул в их сторону, и все трое попятились.

–  Ты уже труп!
– сказал один глухо.
– Слышишь меня, Шоколадина?

Штырь быстро сделал еще шаг вперед, и троица обратилась в бегство. Покачав головой, Штырь повернулся к Лабби, который обнюхивал комок в углу.

Это была девушка, и явно беглянка, если судить по надетому на ней рванью. Но, учитывая моды, царящие в Сохо, лохмотья еще ни о чем не говорили. А вот чего ради она оказалась здесь… По этому уже можно было о чем-то судить. Она была хорошенькая, бледная, с торчащими вихрами розовато-лилового оттенка; вряд ли такой цвет был присущ ее волосам от природы.

Штырь присел на корточки рядом с ней и оперся одной рукой на дубинку, чтобы удержать равновесие.

–  Ты как?
– спросил он.

У нее дрогнули веки, и на него взглянули серебристые глаза.

–  О черт!
– выругался Штырь.

Ничего удивительного, что эти Чистокровки ополчились на нее. Если они и ненавидели кого-то больше, чем Пэков, так это полукровок. Да и ему самому эти полукровки сейчас были ни к чему.

–  На ногах удержишься?
– спросил он.

К нему протянулась тонкая рука. Затрепетали наивные светлые ресницы. Девушка попыталась заговорить, но глаза снова закрылись, а голова упала на тряпки в углу, куда ее загнали Чистокровки.

–  Проклятье!
– снова выругался Штырь. Сложив дубинку, он засунул ее в чехол. Лабби зашипел, и Штырь раздраженно глянул на него.

–  Да уж ты, конечно, за нее горой, - сказал Штырь, поднимая легкую ношу.
– Она, поди, и тебе, как Чистокровкам, сродни приходится.

Провожая его к мотоциклу, Лабби продолжал ворчать.

–  Да увезу я ее, увезу!

Хорек, будто успокоившись, быстро взобрался на мотоцикл и юркнул в корзинку. Штырь снова воспользовался волшебной батарейкой, сунул ее в карман, пристроил спасенную девицу спереди на бесполезном теперь бензобаке и пнул мотоцикл, оживив его. Он улыбнулся. Низкий рев мотоцикла всегда приводил его в хорошее настроение. Включив передачу, он повернул рукоятку дросселя, и мотоцикл сорвался с места. Легкое тело девушки чуть касалось его груди. Ее голова доходила ему до носа.

Почему-то Штырю почудилось, что от нее пахнет цветущей яблоней.

Она очнулась от тяжелого сна и не могла понять, где находится. Незнакомая обстановка казалась продолжением сна. Ухмыляющиеся, рассыпающиеся на куски, как осколки зеркала, физиономии Чистокровок никак не вписывались в скромную комнату и не сочетались с длинноволосой женщиной, сидевшей на краю ее постели. Девушка снова зажмурилась, потом открыла глаза. Теперь перед ней в комнате была только женщина.

–  Ну что? Никак не очухаться?
– спросила женщина.
– На-ка, выпей вот это.

Девушка села и глотнула чая.

–  Где я? Ничего не помню… только этого черного…

–  Это был Штырь…

–  Его так зовут? Женщина кивнула.

–  Он… - Девушка хотела спросить: «Он ваш муж?», но сказала: - Он здесь?

–  Штырь не охотник до компаний.

–  Жалко! Я хотела поблагодарить его.

–  Штырь мастер наживать врагов, но друзьями обзаводиться не привык, - улыбнулась женщина.
– Он больше стыкуется сам с собой, - усмехнулась она.

–  Но он меня спас…

–  Я и не спорю, он человек хороший. Только не думаю, что кто-нибудь знает его как следует. Вот к беглецам он неравнодушен. Вечно выручает их, когда они попадают в беду, и сплавляет их мне.

–  Я о нем уже раньше слышала.

–  Да все, кто хоть недолго прожил в Граньтау-не, рано или поздно с ним сталкиваются. Он как Фаррел Дин - всегда ошивается где-то рядом.

Несколько минут женщина молча наблюдала, как девушка пьет чай, потом спросила:

–  А у тебя есть имя?

–  Мэнди. Аманда Вудсдаттер.

–  Случайно не родственница Мэгги?

–  Младшая сестра.

–  Ну а меня зовут Мэри, - улыбнулась женщина, - а подбросили тебя прямо в жилище «Оленьих плясок».

–  Шутите? Это та группа, у которой на мотоциклах оленьи рога?

–  Ну, можно и так нас описать, - согласилась женщина.

–  Ух ты!…

Когда Мэнди увидела Мэри, она сперва решила, что попала в какую-то старинную хипповскую общину. Такие еще кое-где изредка встречались в Граньтауне и в Пограничье. Длинные светлые волосы Мэри, как у певиц из старинных фолк ансамблей, Мэнди видела таких на фотографиях, да и весь ее туалет этакой Вселенской Матери: цветастое платье до пят, серьги из перьев, разноцветные бусы на шее - все это никак не вязалось с тем, что Мэнди знала о группе «Оленьи пляски».