–  Подожди, дай я хоть найду Гуда.

Мэнди снова покачала головой. Глотая слезы, она надела очки и боком протиснулась мимо хозяина клуба.

–  Мэнди!

Оказавшись в танцевальном зале, Мэнди бегом бросилась к дверям. К тому времени, как Колючке удалось найти кого-то из группы, чтобы вместе поспешить за ней вдогонку, Мэнди была уже далеко.

–  Вот пакость!
– выругалась Колючка.
– Я пошла!

–  Что значит - пошла?
– возмутился Гуд.
– Нам еще целое отделение играть!

–  Для таких слизняков я играть не собираюсь!

–  Колючка, он имеет право устанавливать в своем клубе такие порядки, какие хочет.

–  Правильно, а я имею право сказать ему, чтобы он сунул голову в помойку. Считается же, что мы должны разбрасывать кругом добрые семена, верно? Мы же «приносим городу радость» и все такое, да? Так вот, Гуд, мне нравится эта девчонка, и я не хочу иметь дело с теми, кто, кроме серебра в глазах, ничего не замечает.

–  Но послушай!

–  Завтра я заберу от вас свое барахло.

–  И куда же ты пойдешь?
– спросила Мэри.

–  Попытаюсь найти ее.

–  Я с тобой, - сказал Джонни Джек. Но Колючка не согласилась.

–  Нет, вы, ребята, продолжайте концерт, раз вы решили доиграть до конца. А мне еще надо подумать хорошенько.

–  Я догадываюсь, куда она могла пойти, - сказала Мэри.

–  Куда?

–  Туда, где живет Штырь.

–  А, отлично! Не хватало только разозлить еще и его!

–  Колючка, послушай!
– снова схватил ее за руку Гуд.

Колючка вырвала руку.

–  Нет, это ты послушай! Разве ты сам не видел, как эта Мэнди сразу вошла в нашу струю! Будто всегда была с нами! Я чувствую, что ее упускать нельзя! Из нее может кое-что получиться, и я хочу дать ей шанс.

–  Ну ладно, - сказал Гуд.
– Иди, ищи ее. Но только с нами не рви. Подожди хоть до завтра, тогда и потолкуем.

Колючка задумалась.

–  Ладно. Если я ее найду, я появлюсь завтра.

–  А выступать здесь мы обязаны. У нас контракт. По крайней мере на сегодня. Больше можем здесь не бывать.

–  Да нам и сразу нечего было сюда соваться, - бормотала Колючка, направляясь к своему мотоциклу.
– Это же гнездо вонючих расистов!

Мэнди не ожидала, что ей будет так тошно. Ну с чего она расстраивается? Много ли времени она провела с «Оленями»? Ну и что, если ей было с ними так здорово? Она знает, что ни с кем никогда не сойдется. Ни со своими ровесниками, ни с друзьями сестры, ни с кем! Так уж некоторым суждено - ни с кем не состыковаться. И тут ничего не поделаешь. Угораздило же ее родиться с этими паршивыми серебристыми глазами, при виде которых все шарахаются! Ну что ж, в жизни всякое бывает, так ведь?

Конечно, всякое! Еще бы! Да наплевать на них на всех, надо идти своей дорогой! С ней всегда так кончается…

Живи одиночкой! Ничего, выживешь! Не так уж это трудно!

В памяти Мэнди всплыло коричневое лицо, окруженное косичками-дредами. Живет же в одиночку Штырь, и ничего. Факт! Ну почему ей-то так больно? Интересно, а ему тоже больно? Чувствует он себя одиноким?

Она ревела навзрыд, так что даже не видела, куда идет. Стащив очки, она сунула их в карман и вытерла рукавом слезы, катившиеся из глаз.

Может, стоит зайти к Штырю и спросить, как он выдерживает в одиночку? Да она ведь еще так и не поблагодарила его.

Всхлипывая, она направилась к музею у парка «Счастливого пути».

Примерно в то же самое время, когда группа «Оленьи пляски» уходила из клуба «Сердце кувырком», Штырь остановил свой «харлей» перед музеем. Выключив мотор, он повертел затекшей шеей и поставил мотоцикл на место.

–  Приехали, - сказал он.

Лабби выскочил из корзинки и устроился на сиденье. Сморщив нос, он издал тихое горловое ворчание.

–  Понимаю, понимаю. Давно пора ужинать.

«Ну и вечерок», - подумал Штырь.

Спрятав в карман волшебную батарейку, он прикрепил мотоцикл цепью к железной решетке у входа в музей и поднялся по широким ступеням. Лабби взлетел по лестнице перед ним, и когда Штырь дошел до дверей, Лабби уже приготовился встречать хозяина внутри, проскользнув в свою персональную щель.

–  Вытаскивай еду!
– крикнул ему Штырь, роясь в кармане в поисках ключа.

Он как раз вставил ключ в замок, когда услышал насторожившие его звуки.