Позже Джесс сообразила, что противники выбрали это место, в частности, по той причине, что догадались — там она утратит всякую осторожность. Помимо связанных с ним исторических и литературных ассоциаций, зал был очень красивым — длинным, высоким, с уникальным резным балконом в одном конце. Стены были окрашены в бледно-зеленый цвет, оттененный позолотой на разделяющих высокие окна пилястрах с капителями. Красные парчовые портьеры подобраны в тон красному рисунку ковра, на потолке огромная хрустальная люстра. В зале было множество маленьких столиков, за которыми люди пили чай, а в алькове под балконом играло струнное трио. В застекленной нише у противоположной окнам стены стояло какое-то сложное сооружение, в котором Джесс узнала источник, где многоструйными фонтанчиками клокотала вода.

Дэвид остановился в дверях, и на его лице смешалось изумление и недоверие, когда он наткнулся глазами на столик у затянутого алой тканью окна.

— Что за наглость!

— Чай пьют, — сказала Джесс. — Что тут плохого?

— Сейчас я составлю им компанию, — пробормотал Дэвид и тут же лишился дара речи. Кузен Джон их увидел. Рот его широко растянулся в радостной улыбке, он поднял руку и сделал широкий взмах.

Дэвид осмотрелся вокруг. Туристы все время входили и выходили, но на призыв никто не ответил.

— Он обращается к нам, — сказала Джесс.

Взмахи кузена Джона превратились в манящие жесты. Он кивал и сиял, ухмылялся и улыбался, как будто только что встретил давно пропавших богатых родственников.

— Нет, Дэвид! Вы не пойдете...

— Почему? — Челюсть Дэвида приобрела квадратные очертания и какое-то очень знакомое выражение. Джесс поняла: это челюсть героя его последней книжки, которую она внимательно прорабатывала в свободный день в Гластонбери, желая сама научиться так выпячивать подбородок.

— Почему? — возмущенно переспросила она. — Timeo Danaos [39] ... гм...

Даже если бы ее скудные колледжские познания в латыни не иссякли, Дэвид все равно не обратил бы внимания на глубочайший смысл содержавшегося в цитате предупреждения. Он уже пробирался между столами, и она двинулась следом за ним, переполняясь предчувствиями.

Мужчины привстали, когда Джесс подошла к столу, но Алджернон едва оторвал зад от стула, тогда как кузен Джон легко вскочил на ноги и отвесил ей скромный поклон.

— До чего же я рад вас видеть! — восклицал он, тряся безжизненную руку Дэвида. — А мы все боялись, что вы задержитесь. Где вы остановились? Не в «Ридженте», как мы с сожалением успели заметить; это приятнейшее местечко, вам следовало бы пожить там.

Посреди этих излияний подошла официантка и приняла заказ кузена Джона на дополнительную порцию чаю. Он радушно усадил Джесс и настоял, чтобы она взяла его чашку. Алджернон подвинул свою чашку Дэвиду, но тот категорически отказался. Его подозрительный, настороженный взгляд вызвал легкую и противную ухмылку на лице Алджернона. Он без комментариев потянул чашку назад и сделал основательный демонстративный глоток.

Кузен Джон продолжал болтать, Алджернон хмурился, Дэвид сидел, скрестив руки, стараясь производить угрожающее впечатление. Джесс мысленно пожала плечами и принялась пить чай. Чай был великолепный.

В течение пяти минут Дэвид выслушивал россказни кузена Джона о красотах Бата. За это время он съел один эклер, одну пышку с орехами и сандвич. Подкрепившись, он наконец прервал оратора:

— Послушайте, пора нам подбить бабки.

— Я просто восхищен, как вы освоили американский сленг, — промурлыкал кузен Джон.

— К черту. Что вам обоим нужно?

Подоспела официантка со вторым заказом, и Дэвид утолил раздражение второй пышкой. Он всегда ел большими кусками, теперь же, в ярости, почти совсем не жевал.

— Я хотел бы получить прямой ответ. Почему вы преследуете эту леди?

— Мы преследуем? — Кузен Джон задумчиво отхлебнул чаю, поставил чашку на блюдце и обезоруживающе улыбнулся Дэвиду. — Дорогой мой, у меня прямо противоположное впечатление. По-моему, это она нас преследует.

— Кто кого треснул по голове? — сердито спросила Джесс. — Кто кого в чью машину засунул? Кто кого повязал...

— Это звучит не совсем правильно, — критически заметил кузен Джон. — Надо было сказать, кто кого связал...

— Ой, перестаньте! Что вам от меня нужно? Знаете, если вы скажете, вполне вероятно, что мы сможем договориться. — Встретив внимательный мрачный взгляд второго мужчины, она добавила: — И почему он все время молчит?

— Пошли, — сказал Алджернон, поднимаясь, словно в ответ на намек.

— Вот видите! Вы оскорбили его чувства, — укоризненно произнес кузен Джон. — Боюсь, теперь с ним бесполезно пытаться договориться.