— Именно поэтому вы решили ввязаться в рискованную дискуссию о личинках? — задорно подмигнула Рунова, вспомнив, как яростно разгромил Неймарк скороспелую гипотезу, с которой выскочила поддержанная Гончаруком Нелли Башмачникова.

— Это же надо, чтобы личинки гигантской креветки попались такой фефеле! — Александр Матвеевич окунулся в бурю пережитых волнений. — Воспроизводство океанских запасов — это задача на долгие годы, кропотливый труд, который потребует колоссальных затрат. Конечно, он окупится, но ведь не завтра! Вы, надеюсь, согласны?

— Целиком и полностью, — подтвердила Светлана, думая о своём.

— Я уж не напоминаю о том, что обитатели океана непрерывно мигрируют, — сел на излюбленный конёк Неймарк. — Размножаются они в одном месте, питаются — в другом, и только появившиеся на свет мальки увлекаются морскими течениями за тысячи миль от родных берегов. И почти никогда нельзя сказать, когда они возвратятся обратно. Вот и решайте после этого проблему охраны! Не говоря уже о том, что раздельное существование поколений резко расширяет границы территории. А чем больше район, тем серьёзнее трудности, связанные с учётом и охраной.

— Вы совершенно обоснованно возразили, что без точной статистики не имеет смысла выделять заповедные зоны, — поддакнула Светлана.

— Планктонная личинка во многом определяет структуру стад, место их обитания, механизм воспроизводства. Ведь планктон целиком зависит от направления течений, их температуры, погоды на Земле и хромосферных вспышек на Солнце, то есть от всех тех факторов, которыми мы пока не научились управлять. Течения — это реки без берегов. Жизнь планктона в таких реках подобна жизни пассажиров в поезде очень дальнего следования, идущего без остановок. Планктон уже никогда не возвратится к истокам несущей его реки. А ведь в пути его ожидают сотни неведомых опасностей. Резкое изменение температуры, взрывообразное размножение враждебной микрофлоры, внезапное изменение солености — да мало ли что! Киты и китовые акулы, которые пожирают его миллионами тонн. И это самое лёгкое испытание, нечто вроде небольшого подоходного налога. Только теперь благодаря новейшим океанографическим исследованиям мы обрели надежду связать поведение планктона с системами циркуляции воды в океанах. С этого и следует начинать!

— Да-да, именно с этого и следует начать, — поспешила заполнить паузу слушавшая вполуха Светлана, решив для себя, что начнёт с Димы Северьянова, который третий год сидит на монгольской тематике и знает там всех и вся. Она глубоко уважала Александра Матвеевича и обычно с удовольствием выслушивала его пространные объяснения, но от мысли о том, что придётся провести с ним почти сутки, её охватил нервный озноб.

“Почему так эгоистично счастье? — подумала, не устыдившись. — Не до того мне, право, не до того, но надо терпеть”.

Она вытерпела и, промучившись ещё ночь в собственной квартирке — уже от неведения и расстройства суточных ритмов, — с раннего утра навалилась на телефон. Обзвонив подруг-приятелей, оказавшихся в сфере досягаемости, вызнала новости, восстановив последовательность событий. События оказались любопытными, даже более чем. Но выстраданное в приятном обществе Неймарка решение начать с Димы осталось неизменным.

Он встретил её на середине кабинета с радушной уверенностью хозяина, хоть и значилось ещё на чёрно-золотой табличке имя Корвата. Они обнялись и с подчёркнутой непринуждённостью старых друзей троекратно расцеловались.

— Прибыла, значит, лягушка-путешественница? — Северьянов чуть не насильно запихнул её в собственное кресло, усевшись на краешке стола. — Читал о твоих подвигах, читал!.. Кажется, в “Комсомолке”?

— Не знаю, не важно, — отмахнулась Светлана. — Расскажи лучше про себя. Впрочем, я уже многое знаю и поздравляю от души! Димуля, ты этого заслужил!

— Хотелось бы знать, с чем именно ты меня поздравляешь? — Он довольно усмехнулся, покачивая длинной ногой прирождённого баскетболиста.

— Прежде всего с назначением! Ты из нашего выпуска первым взлетел так высоко. Мне, конечно, жаль Игнатия Сергеевича, но, надеюсь, с ним будет полный порядок, а ты — молодец! Так держать! Вперёд и выше.

— Спасибо на добром слове, Светка. Я знаю, что у тебя это искренне. — Дмитрий Васильевич соскочил со стола и принялся выхаживать вдоль ковровой дорожки. — Но кресло мне досталось то ещё! И сидеть не уютно и встать не дают. Положение, словом, весьма щекотливое. Поэтому лучше не будем. Я тебя умоляю! — остановил он её протестующий жест. — А вот с чем ты меня действительно можешь поздравить, так это с газом. Мы-таки доконали его, Светик!

— С каким газом? — Светлана была так далека от его забот.

— Неужели не знаешь? — удивился Северьянов без тени обиды. — Хотя откуда тебе? — Он небрежно кивнул на карту. — Можешь полюбоваться! Оконтурили месторождение. Не из последних, смею заметить… Ох и дался же нам этот газ!

— Так это в Монголии?! — обрадовалась она.

— Конечно, в Монголии. Где же ещё?

— Ой, Димка! Ты же совсем ничего не знаешь! Думаешь, я к тебе просто так пожаловала? На тебя полюбоваться?

— Честно говоря, да. — Остановившись возле стола, он выжидательно перегнулся. — Или не заслужил?