Порой ему казалось, что фигурка удается, что рука пошла легко, но вдруг кинжал срывался, делая неверный срез. От куска дерева в конце концов осталось всего десять сантиметров.

Во дворе пел соловей. Мусаси не заметил, как заснул. Он проснулся через час, полный сил и бодрости. Голова была свежей и ясной. «На этот раз получится», – сказал себе Мусаси. Он спустился во двор к колодцу, умылся, прополоскал рот. Вернувшись к себе, он уверенно взял кинжал.

Теперь он по-новому ощущал дерево. Он чувствовал застывшие в нем столетия. Мусаси знал: если последняя попытка не удастся, то останется лишь кучка стружек. Мусаси работал с лихорадочным упорством, не разгибаясь и не прерываясь, чтобы попить воды.

Небо посветлело, запели птицы, в доме началась утренняя уборка. фусума в комнате Мусаси были закрыты.

– Мусаси, ты жив? – послышался тревожный голос хозяина. Коскэ отодвинул створку и вошел к гостю.

– Не получается, – вздохнул Мусаси, откладывая кинжал. Перед ним лежал остаток заготовки длиной в большой палец.

– Не выходит?

– Нет.

– А где дерево?

– Изрезал. Бодисаттва не пожелал воплотиться в дереве.

Мусаси потянулся. Он чувствовал себя человеком, возвращающимся к действительности из путешествия в загадочный мир озарений и разочарований.

– Не получается, – повторил он. – Надо обо всем забыть и настроить мысли на другой лад.

Мусаси лег на спину и закрыл глаза. Голову заполнил ослепительно белый туман. Душа неслась в бесконечной пустоте.

В это утро почти все постояльцы покидали постоялый двор. Четырехдневная конная ярмарка закончилась. Барышники разъезжались по домам. Теперь несколько недель постоялый двор будет пустовать.

Хозяйка окликнула поднимающегося по лестнице Иори.

– Что тебе? – спросил мальчик.

Сверху ему хорошо была видна проплешина на макушке хозяйки.

– Куда это ты?

– Наверх, к учителю. А что?

– Не задавай вопросов, а лучше скажи, когда ты ушел отсюда?

– За день до позавчера, – ответил Иори, посчитав на пальцах.

– Три дня назад, да?

– Так.

– Хорошо провел время? Уж не лисы ли тебя околдовали?

– Откуда тебе известно? Сама лиса, похоже. – Иори, довольный своей шуткой, поднялся еще на несколько ступеней.

– Твоего учителя там нет.

– Не верю.

Иори взбежал наверх, но скоро вернулся совершенно растерянный.

– Он сменил комнату?

– Не понимаешь? Он совсем уехал.

– Правда?

– Сомневаешься, так посмотри книгу постояльцев. Видишь – «выехал»?

– Но почему? Не дождавшись меня?

– Да. Потому что ты слишком долго болтался невесть где.

– Но… но… – Из глаз Иори брызнули слезы. – Пожалуйста, скажи, куда он ушел?

– Он мне не докладывал. А тебя он бросил, потому что ты непутевый.

Иори выскочил на улицу, беспомощно оглядываясь по сторонам. Почесывая гребнем редкие волосы, хозяйка закатилась хриплым смехом.

– Не суетись, – крикнула она Иори. – Я пошутила. Твой учитель живет напротив у полировщика мечей.

Иори запустил в нее соломенным конским башмаком. С виноватым видом Иори появился в комнате Мусаси, сел в официальную позу и еле слышно произнес:

– Я вернулся.

Он уже заметил сумрачное настроение, царившее в доме, оглядел комнату учителя, заваленную стружкой.

– Я пришел, – повторил Иори чуть громче.

– Кто это? – пробормотал Мусаси, открывая глаза. – Иори.

Мусаси резко сел. Он обрадовался в душе, увидев мальчика, но чувств не выразил.

– А, это ты, – коротко бросил он.

– Простите, что задержался.

Ответа не последовало.

– Простите меня, учитель!

На этот раз извинения сопровождались поклоном, но Мусаси промолчал.

Мусаси встал, затянул пояс и приказал:

– Открой окно и прибери в комнате.

Он вышел, прежде чем Иори успел произнести: «Слушаюсь!» Мусаси спустился вниз и справился о состоянии раненого.

– Спал крепко, – ответил Коскэ.

– Я позавтракаю и сменю тебя. Ты устал, – предложил Мусаси, но Коскэ отказался.

– У меня к тебе просьба, – обратился он к Мусаси. – Надо сообщить в школу Обаты о происшествии, но мне некого послать.

Мусаси пообещал, что отправит Иори или сходит сам. Когда он поднялся к себе, в комнате было чисто.