— Мицухидэ? Проси! — распорядился Нобунага, вновь склоняясь над картой.

Войдя в комнату, Мицухидэ с облегчением вздохнул: запаха сакэ здесь не чувствовалось. «Ах, этот балагур, — подумал он, — опять обвел меня вокруг пальца!»

— Мицухидэ, подойди-ка сюда! — воскликнул Нобунага и, не обращая внимания на учтивый поклон вассала, жестом пригласил его приблизиться к карте.

— Мне говорили, будто вы, мой господин, замыслили возводить новую крепость.

— Ну и что ты об этом думаешь? Взгляни-ка вот сюда: горная местность, берег озера — само Небо велит воздвигнуть здесь крепость, — с горячностью заметил Нобунага, который, судя по всему, уже окончательно принял решение и мысленно составил проект новой крепости, ибо уверенно провел пальцем линию на карте и добавил: — Вот отсюда и досюда. А у подножия горы, вокруг крепости, мы выстроим город и разместим в нем лучший во всей Японии купеческий квартал. Я не пожалею на строительство этой крепости ни сил, ни средств, но создам такое внушительное сооружение, что провинциальные князья раз и навсегда поймут: им со мной не тягаться. Не сочти мои слова за бахвальство, но крепости, равной той, что я задумал, не будет во всей империи.

Мицухидэ молчал, в задумчивости глядя на карту. Столь сдержанное отношение к проекту рассердило Нобунагу, уже свыкшегося со всеобщими восторгами и горячей поддержкой своего грандиозного замысла, и он раздраженно спросил:

— Так ты считаешь, что у меня ничего не выйдет?

— Нет, я вовсе так не думаю.

— Тогда, быть может, тебе кажется несвоевременным строительство крепости?

— Да нет, почему же… — уклончиво ответил вассал.

— Прекрасно, Мицухидэ, — вновь оживился Нобунага, — ты, как мне известно, посвящен в науку возведения крепостей, поэтому предлагаю тебе возглавить строительство.

— Нет-нет, — энергично запротестовал его гость. — Моих познаний для этого недостаточно.

— Почему ты так считаешь?

— Потому что возведение крепости — сродни командованию войском в большом сражении: нельзя жалеть ни людей, ни средств, а следовательно, вам надо назначить ответственным за строительство одного из испытанных военачальников.

— Ну и кто бы, по-твоему, подошел для этой должности?

— Пожалуй, князь Нива. К тому же он превосходно ладит с людьми.

— Нива? Да… он справится… — Об этом человеке подумывал и сам Нобунага, поэтому сейчас благосклонно кивнул. — Кстати, Ранмару предложил выстроить в этой крепости главную сторожевую башню. Как тебе эта идея?

Мицухидэ ответил не сразу, краешком глаза наблюдая за насторожившимся оруженосцем.

— Вы спрашиваете, мой господин, какие я усматриваю преимущества и недостатки многоэтажной башни?

— Да, именно об этом. Так построим или обойдемся без нее?

— Разумеется, башня не помешает, во всяком случае, крепость с ней будет выглядеть более величественной.

— Рад это слышать от тебя. Однако существуют разные башни. Посоветуй, какую предпочесть, ты ведь немало поездил по стране, изучая искусство возведения крепостей.

— Прошу простить меня, мой господин, но я не слишком хорошо разбираюсь в этом деле, — скромно заметил Мицухидэ. — Путешествуя в молодости по стране, я видел всего две или три крепости с многоэтажными башнями, причем все самой примитивной конструкции. А вот Ранмару, как мне кажется, все хорошенько продумал и изучил, поэтому ему и следует поручить выбрать наиболее подходящий тип башни.

Нобунага, и не думая щадить самолюбия одного из самых своих влиятельных вассалов, принялся развивать его мысль:

— Ранмару, ты обладаешь не меньшими знаниями, чем Мицухидэ, и, судя по всему, хорошо осведомлен о строительстве крепостей. Так выскажи нам свое мнение о том, какой должна быть главная башня.

Обескураженный оруженосец промолчал.

Однако Нобунага настаивал:

— Ну, так что же ты скажешь?

— Я слишком смущен вашими словами, мой господин, — пробормотал юноша и простерся ниц, спрятав лицо в ладонях. — Князь Мицухидэ смеется надо мною. Откуда мне знать что-либо о строительстве башен? Стыдно признаться, мой господин, но все, что я говорил вам… ну, будто Оути и Сатоми есть главные башни, как раз и поведал мне князь Мицухидэ, когда мы однажды были с ним в ночном дозоре.

— Значит, это вовсе и не твоя задумка?

— Нет, я просто хотел как бы невзначай навести вас на разговор о сторожевых башнях.

— Вот как? — рассмеялся Нобунага. — Ну ты и хитер!

— Но князь Мицухидэ, похоже, подумал, будто я украл у него эту мысль, — продолжил юноша, — рассердился на меня и, видимо, решил наказать. Потому-то он и предложил поручить сложное дело такому ничтожному человеку, как я. А ведь у него есть замечательные зарисовки башен Оути и Сатоми и даже кое-какие расчеты.

— Это правда, Мицухидэ? — спросил Нобунага.

Под пристальным взором князя вассалу изменило его обычное хладнокровие.

— Да, правда — пробормотал он.

Мицухидэ было жаль Ранмару, и он вовсе не собирался наказывать юношу, напротив, заговорил об учености молодого оруженосца только потому, что знал о привязанности к нему Нобунаги.

Конечно, Ранмару поступил глупо, выдав его рассказы за собственную идею, но если бы он, Мицухидэ, поставил на место и устыдил молодого оруженосца, то Нобунаге едва ли бы это пришлось по вкусу. И как знать, не досталось ли бы самому Мицухидэ от князя за то, что унизил его любимца. А потому он решил скрыть мелкий грешок Ранмару. Юноша же оказался весьма изворотлив.