— Сэппуку?

— Господин Асано не знал о нашем уговоре, поэтому принял ваше предложение. Нэнэ оказалась в затруднительном положении.

— Чьей женой она хочет быть?

— Моей! — Токитиро решительно ударил себя в грудь.

Инутиё вновь расхохотался, на этот раз не так оглушительно.

— Хватит шуток, господин Обезьяна. Вы когда-нибудь в зеркало на себя смотрели?

— Хотите назвать меня лжецом?

— Зачем Нэнэ муж-страшила?

— А если это правда?

— Тогда примите мои поздравления.

— Значит, вы не станете противиться нашей свадьбе?

— Послушайте, господин Обезьяна…

— Да?

— Все животы надорвут со смеху.

— Истинную любовь не оскорбить издевками. Пусть смеются, нам безразлично.

— Вы не шутите?

— Совершенно серьезно. Когда женщине не нравится мужчина, она уклоняется от него, как ива под порывами ветра. Если вам и удастся настоять на своем, пеняйте потом на себя, когда окажетесь в дураках. И пожалуйста, не упрекайте господина Асано, если мы с Нэнэ поженимся.

— Об этом вы хотели поговорить со мной?

— Да. Признателен вам за вашу мудрость. Прошу вас, не забудьте об обещании, которое вы мне дали.

Токитиро склонился в поклоне, а когда выпрямился, Инутиё уже не было рядом.

Через несколько дней Токитиро зашел к Матаэмону.

— Я по поводу того, о чем мы недавно беседовали, — деловито начал Токитиро. — Я поговорил с господином Инутиё, растолковав ему затруднительность вашего положения. Инутиё заявил, что не будет настаивать на женитьбе, если ваша дочь не желает выходить за него замуж, и проявляет благосклонность ко мне. По-моему, он смирился с судьбой.

Токитиро произнес это как нечто само собой разумеющееся. Матаэмон растерялся от неожиданности. Токитиро продолжил свою речь:

— Господин Инутиё, разумеется, сожалеет, что ваша дочь выйдет замуж за другого. Он не будет чинить препятствий нашему браку с Нэнэ и как истинный мужчина поздравил меня. Он будет недоволен, если вы отдадите Нэнэ не за меня, а за кого-нибудь еще.

— Погоди, Киносита. Если я правильно тебя понял, господин Инутиё согласен на то, чтобы Нэнэ вышла только за тебя?

— Совершенно верно.

— Невероятно! Кто пообещал Нэнэ тебе в жены? Когда это произошло?

— Вынужден признать, что никто не давал мне таких обещаний.

— В чем же дело? Я не просил тебя плести господину Инутиё всякие небылицы.

— Нет…

— Зачем же ты глупостей ему наговорил? Придумал, будто вы с Нэнэ помолвлены. Сущий вздор. — Сдержанный и прекрасно воспитанный Матаэмон вышел из себя. — Все решат, что это шутка. Но даже и шутка способна навредить незамужней девушке. Ты находишь это забавным?

— Разумеется, нет. — Токитиро понурил голову. — Я виноват, просто не сообразил, к чему это может привести. Прошу прощения. Мне очень жаль.

Матаэмон с отвращением посмотрел на него:

— Не сочиняй, что тебе жаль. Печалиться следует мне. Я сам виноват, потому что посоветовался с тобой. Мне казалось, что в твоей голове есть крупица здравого смысла.

— Видите ли…

— Ступай прочь! Чего ты дожидаешься? И не появляйся в моем доме.

— Я никому ничего не скажу до тех пор, пока мы не назначим день свадьбы.

— Дурак!

Терпение Матаэмона истощилось, он кричал на Токитиро:

— Да кто тебе сказал, что я отдам Нэнэ за человека вроде тебя? Она и сама ни за что не согласится!

— В том-то и дело, верно?

— О чем ты?

— Нет ничего таинственнее любви. Нэнэ скрывает чувства, но она выйдет замуж только за меня. Боюсь показаться вам невежливым, но я не просил у вас руки вашей дочери. Я просил Нэнэ стать моей женой. Она ждет не дождется, когда я попрошу вашего согласия на наш брак.

Матаэмон остолбенел. Он в жизни не видывал такого наглеца. Сейчас не время с ним разбираться, достаточно замолчать и надуться, и Токитиро уберется восвояси.

Токитиро, однако, и не думал уходить.

— Я не лгу. Спросите у дочери, кто ей по сердцу, — невозмутимо сказал он.

Матаэмон уже не мог больше сдерживаться. Не отвечая Токитиро, он повернулся к нему спиной и закричал:

— Окои! Окои!

Окои встревоженно выглянула из своей комнаты, но на зов мужа не поспешила.

— Окои! Приведи сюда Нэнэ!