Испытывая почтение, которого он прежде никогда не испытывал в присутствии богов, Дагнарус медленно извлек Кинжал Врикиля. На блестящей поверхности лезвия отразился свет свечей, словно по его поверхности потекли огненные ручейки и словно сам кинжал вытащили из огненной реки. Глаза дракона на рукоятке вспыхнули красным цветом и, как показалось принцу, довольно ему подмигнули.

— А это еще что за штука? — сердито спросил Шакур.

— Оружие для твоей работы, — ответил Гарет, облизывая пересохшие губы.

Шакур презрительно взглянул на кинжал.

— Начнем с того, что оно слишком уж затейливое. У меня есть свой ножичек.

Он взмахнул скованными руками.

— Я произнес вашу чертову клятву. Освободите меня!

— Нужно ли при этом что-нибудь говорить? — негромко спросил Дагнарус, заворожено взирая на кинжал.

— Нет, — ответил Гарет. — Магия скрыта внутри кинжала. Положите его на алтарь.

Дагнарус с почтительным трепетом осторожно положил кинжал на алтарь.

— Я сказал, освободите меня, черт бы вас побрал! — закричал Шакур.

Вскочив на ноги, он потянулся скованными руками к горлу принца.

— Да исполнится мое желание, — произнес Дагнарус.

Блеснув, кинжал взлетел с алтаря и ударил Шакура в спину и в грудь. Оба удара были быстрыми и сильными. Шакур дернул головой и тихо застонал. Он перевел взгляд с Дагнаруса, следившего за ним со странной, жуткой улыбкой, на Гарета. Тот видел, как с каждым мгновением глаза узника все больше стекленеют.

Шакур замертво рухнул на ониксовый пол, упав лицом вниз.

Очнувшись, Гарет увидел над собой озабоченное лицо Дагнаруса.

— Меченый? Ты никак потерял сознание? Я ж совсем забыл, что ты не солдат. Надо было сказать тебе, чтобы отвернулся. Что нам теперь с ним делать?

Принц с интересом и любопытством смотрел на бездыханный труп узника.

— Мы должны положить тело на алтарь, — ответил Гарет, стараясь не глядеть на труп.

— Ты еще не пришел в себя, — сказал Дагнарус. — Посиди здесь, пока не очухаешься. Если ты упадешь, то расшибешь себе голову о каменный пол, и мне тогда от тебя не будет никакого толку. Все, что нужно, я сделаю сам.

Гарет послушно исполнил приказание принца. В помещении не было ни стула, ни скамьи, поэтому он прислонился к холодной каменной стене, закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул. Головокружение прошло, и тошнота отступила. Послушник сказал себе, что не сделал ничего дурного; он лишь помог пресечь жизнь негодяя, причинившего людям немало горя. Шакур и сам тяготился своей жизнью и, похоже, был рад ее оборвать. Когда Гарет поднял голову, он уже без содрогания мог смотреть на лежащее на алтаре тело Шакура.

— Извлеките кинжал из тела, — сказал он Дагнарусу.

Дагнарус колебался.

— А можно ли мне дотрагиваться до кинжала?

— Да. Кинжал сделал свое дело — он принял избранника. А теперь положите Кинжал Врикиля ему на сердце. Голову дракона поверните к его голове. Крестовина рукоятки должна располагаться вровень с руками, а конец лезвия — смотреть в направлении ног.

Гарет видел, как Дагнарус протянул руку к кинжалу.

— Постойте! — повелительно крикнул Гарет.

— Что еще? — удивленно спросил Дагнарус.

Гарет ответил не сразу. Он взглянул на мертвого Шакура, затем перевел взгляд на принца.

— Сейчас в кинжале сосредоточены все жизненные силы этого человека. Если желаете, ваше высочество, можете взять его жизнь себе.

— Что? Стать таким, как он? — Дагнарус с отвращением посмотрел на Шакура. — Нет уж, благодарю!

— Вы не поняли, ваше высочество. Магия действует по-другому. Как написано в книге, если вы поглощаете его жизненные силы, то получаете только их. Шакуру они больше не нужны. Теперь его труп будет поддерживать Пустота. Его жизнь продлится дольше вашей. А вы можете приобрести вторую жизнь.

— Это правда? — Дагнарус явно сомневался.

— Я объясню, почему советую вам так поступить, — продолжал Гарет. — Его жизнь в какой-то мере сможет защитить вашу собственную. Иными словами, его жизненные силы послужат вашим в качестве доспехов. Будучи солдатом, вы знаете, ваше величество, что удар меча или копья может пронзить доспехи. Они не способны сделать вас неуязвимым. Но броня все же помогает вам остаться в живых.

Он увидел, как Дагнарус недовольно свел брови, и больше ничего не сказал.