— Это могло бы помочь мне уцелеть, проходя испытания Владыки? — докончил за Гарета принц. — Ты что ж, по-прежнему в меня не веришь?

Гарет не ответил. Он стоял возле алтаря и глядел на труп.

— С другой стороны, — Дагнарус медленно подавлял свой гнев и с интересом смотрел на кинжал, у которого обнаружилось новое свойство, — вторая жизнь мне может понадобиться по другим причинам. Генерал, которого не так-то легко убить в сражении, обладает громадным преимуществом. Представляешь, как поднимется боевой дух моих солдат, когда они увидят, что после явно смертельной раны я встаю целым и невредимым? Я возьму его жизненную силу, Меченый. Что мне нужно сделать?

— Вы должны намочить пальцы левой руки в крови мертвеца, а потом поднести их ко рту и вкусить его кровь.

Дагнарус повиновался. Он коснулся следов крови на кинжале (принц действовал с крайней осторожностью, чтобы не порезаться), затем поднес пальцы к губам и, поморщившись, облизал их.

— Более сладостного вина я еще не пил, — сказал он. И посмотрел на Гарета. — Что теперь?

— Больше ничего, ваше высочество. Теперь положите кинжал на труп.

— Я ничего не ощущаю, — разочарованно сообщил Дагнарус. — Как я вообще узнаю, что получил его жизненную силу?

— Вы это почувствуете, ваше высочество, — тихо ответил Гарет.

Пожав плечами и не слишком-то поверив словам друга, Дагнарус положил кинжал Шакуру на грудь. Голова дракона была обращена к голове Шакура, крылья легли на уровне его рук. Сделав это, Дагнарус отступил назад.

Ничего не произошло.

Дагнарус нахмурился и с упреком поглядел на Гарета.

— Не удалось!

— Нет, ваше высочество. Все удалось. Смотрите!

Дагнарус посмотрел туда, куда указывала рука Гарета, и его глаза широко распахнулись от изумления.

Кинжал Врикиля медленно поднялся в воздух. Он парил над грудью Шакура.

Чешуя дракона словно ожила. Она сделалась черной и заблестела в зеркалах ониксовых стен. Сотни чешуек дождем упали на Шакура. Острые, словно осколки обсидиана, они вонзались в тело мертвеца. Вонзившись, чешуйки застревали в коже, а затем начинали разрастаться. Они сплавлялись друг с другом, пока все тело Шакура не оказалось покрытым жестким черным чешуйчатым панцирем.

Панцирь принял форму доспехов — черных, блестящих доспехов, сделанных, казалось, из костей, мышц, связок и сухожилий мертвеца. У него словно исчезла вся кожа, обнажив плоть и кости, и все это теперь стало твердым, как камень, приобретя иссиня-черный цвет.

Голову Шакура венчал черный шлем, напоминавший голову дракона. Шлем украшали острые черные шипы.

Шакур двигался!

Его рука подняла забрало, обнажив лицо. Он открыл глаза. В них не было жизни. Глаза оставались темными и холодными, а взгляд — остекленевшим. Шакур сел. Кинжал исчез и тут же вновь появился, но уже в руке Дагнаруса.

Шакур повернул голову в направлении кинжала. Потом взглянул на принца. Сойдя с алтаря, Шакур низко поклонился Дагнарусу.

— Боги милостивые! — прошептал Дагнарус. — Честное слово, Меченый. Получилось!

— Боги здесь ни при чем, — с горечью ответил Гарет.

— Ладно, к черту их тогда! — воскликнул Дагнарус и торжествующе засмеялся.

Он осторожно вложил кинжал в ножны на своем поясе.

— И кому они, спрашивается, нужны, эти боги? Мне они уж точно не нужны.

Принц с гордостью взглянул на Шакура. Гарет вздохнул.

— Вы правы, ваше высочество.

— И что теперь мы будем с ним делать? — спросил Дагнарус, оглядывая Шакура с ног до головы.

— Жду ваших приказаний, ваше высочество, — сказал Шакур и снова поклонился.

Поначалу голос врикиля показался Гарету таким же, как и голос живого человека. Но, вслушавшись, он почувствовал, что слова, произносимые врикилем, звучат наподобие эха, доносясь будто со дна темного колодца.

— А врикиль-то явно повежливее прежнего Шакура, — сказал Дагнарус.

— Он будет подчиняться вашим приказам, ваше высочество. Только вашим.

— А он действительно знает, что к чему? Или это просто безмозглая кукла? — спросил Дагнарус. — Если так, тогда от него мало проку.

— Благодаря магическим доспехам врикиль помнит все, что знал и помнил при жизни. Он сохраняет все свои способности. Иными словами, он останется таким же мерзавцем, каким был, но будет подчиняться приказам. К тому же ему теперь будут неведомы телесные потребности. Ему уже не понадобится обычная пища, — Гарет сделал ударение на двух последних словах. — Врикиль не нуждается во сне. Он неутомим и не знает жажды. Его нельзя убить обыкновенным оружием. Только оружие, благословленное богами, способно пронзить эту нечестивую плоть.