— Мне нужно только пять тысяч фунтов, — тихо повторила она и наклонила голову, разглядывая крохотное пятнышко на безукоризненной глади однотонного ковра на полу. Закончить фразу, глядя мужу в глаза, было выше ее сил. — Но они нужны мне сегодня, если у тебя есть столько наличными.

— Наличными?

Не натурой же! — с трудом проглотив комок в горле, подумала Айлин.

— Да.

И снова воцарилась напряженная гнетущая тишина. Заставив себя посмотреть на Роберто, девушка увидела, что его лицо внезапно осунулось и приобрело пугающе серьезное выражение.

Она покраснела еще больше и, потупившись, начала нервно крутить пуговицу жакета.

— Тебе, наверное, все же лучше сказать, для чего предназначены эти деньги, — очень спокойно произнес он.

— Я их… должна, — призналась Айлин так тихо, что сама почти не услышала своего голоса. — И люди, которым я задолжала, настроены очень серьезно.

— Это кто же это такой серьезный? — сурово спросил Роберто. — Кому ты должна эти деньги?

Айлин понимала, что зашла слишком далеко, чтобы запираться, и должна выложить ему все, но не могла произнести ни слова. Слишком явственно представляла она себе, как он будет разочарован.

Ни разу в жизни она не совершила ничего стоящего — во всяком случае, в глазах такого человека, как Роберто Сконти. Его бесило, что, расставшись с ним, она вернулась к работе официантки, вкалывая сразу в двух местах по шесть дней и ночей в неделю. Он никак не мог понять, почему она не стремится к чему-то большему. Его раздражала крохотная квартирка, которую снимали они с Черри, и он не раз советовал сестрам подыскать что-нибудь более подходящее.

Роберто, правда, не объяснял, для чего это нужно, и Айлин подозревала, что ее жилье должно, главным образом, подходить для визитов такого человека, как синьор Сконти. Ей не раз казалось, что он все же стыдится своей маленькой подружки-официантки, как бы та ни вскружила ему голову в свое время.

Кроме всего прочего, этот человек глубоко презирал игроков, считая их существами слабовольными и никчемными, избравшими недостойно легкий путь, чтобы заполучить все блага жизни. Ну и как ему расскажешь, что последний год работала в дешевом казино за жалкие гроши, которые потом там же и спускала за ночь? Не могла Айлин этого сделать. Не могла, и все тут.

Пока она придумывала какое-нибудь сравнительно правдоподобное объяснение своего долга, Роберто, по своему обыкновению, опять спутал все се мысли, сменив тему разговора.

— Где ты жила последнее время? — спросил он.

— Здесь, в Бирмингеме, — пожала она плечами.

— По-прежнему работала официанткой? — Да.

Он вздохнул, глубоко и разочарованно, и с упреком сказал:

— Я же говорил, что тебе нет никакой необходимости работать, а тем более в качестве прислуги. Я вовсе не собирался оставлять тебя без средств к существованию.

— Ты мне ничего не должен! — воскликнула Айлин.

И оба они знали, что жестокой правды в этой фразе много больше, чем втайне хотелось бы каждому.

— Тем не менее ты моя жена, и поэтому кое-что я тебе все-таки должен, — жестко возразил Роберто, возвращая разговор к вопросу о деньгах. — Честно говоря, мне трудно представить, как это ты без посторонней помощи умудрилась влезть в такие долги, — продолжал он с искренним недоумением. — Ты ведь всегда избегала занимать деньги, даже самые пустячные суммы.

Не зная, что ответить на этот не то упрек, не то похвалу, Айлин только пожала плечами Роберто был прав: при ее полном равнодушии к деньгам, ей, как правило, хватало даже скромной зарплаты официантки.

— Итак, для кого предназначены эти деньги, Айлин? — разом помрачнев, спросил он. — Кому на самом деле нужны те пять тысяч фунтов, о которых ты просишь?

Брови ее удивленно поднялись, и несколько секунд она непонимающе смотрела на него, а потом печально улыбнулась.

— Мне. Я влипла в эту историю совершенно самостоятельно.

Роберто только сокрушенно покачал головой, но затем в глазах его мелькнула догадка, и он посмотрел на нее с сочувствием и упреком.

— Это ведь для Черри, не так ли? У нее финансовые затруднения? Почему ты не сказала прямо? Что… Да что это с тобой?! Тебе плохо?

Трудно сказать, какой ответ он предполагал услышать, однако такой смертельной бледности на ее исказившемся невыносимой болью лице явно не ожидал.

— Боже мой, какая жестокость… — прошептала Айлин, глядя на него, как еще живая жертва на убийцу-садиста. — У Черри не может быть финансовых затруднений. Ее больше нет, и ты об этом знаешь!