— А теперь смотри сюда, — все так же ровно и спокойно продолжал он, положив поверх распечатки старый ежедневник, где все странички, относящиеся к марту, были крупно перечеркнуты крест-накрест, а поверх большими печатными буквами кто-то написал: «КОРСИКА». — В Англии меня тогда не было. Весь март я провел на родине.

— Мог бы и не утруждать себя столь подробными доказательствами, — пробормотала Айлин, чувствуя себя все более неловко. — Я бы и так тебе поверила.

— Спасибо, — саркастически произнес он.

— Я же помню, что ты мне никогда не лгал. — Она смущенно пожала плечами. — Уж в чем — в чем, а в твоей честности и порядочности я не усомнилась ни разу.

— Что ж, премного тебе за это благодарен, — процедил Роберто сквозь зубы и вдруг, под влиянием одной из тех мгновенных смен настроения, которые всегда сбивали Айлин с толку, неизменно заставая врасплох, встал из-за стола и, обойдя его, схватил ее за руку. — Пошли.

Она попыталась воспротивиться, однако он, по давно укоренившейся привычке не обратив на это никакого внимания, буквально поволок ее к двери.

— Куда ты меня тащишь? — испуганно спросила девушка.

— Нужно привести в порядок мою руку, — бросил Роберто через плечо.

Распахнув дверь кабинета, он вытолкал Айлин в приемную и повлек за собой, даже не взглянув в сторону смазливой секретарши, вскочившей из-за стола с широко раскрытыми глазами, а оказавшись в коридоре, сразу же направился к лифту.

Опять этот лифт, будь он проклят!

В кабине Роберто отпустил руку Айлин и нажал одну из кнопок.

Девушку не интересовало, на какой этаж они едут, — она была слишком поглощена подготовкой к моменту, когда эти чертовы двери, сомкнувшись, опять запрут их в маленькой тесной кабине.

— Если бы ты видела, какой у тебя сейчас жалобный и испуганный вид, — насмешливо заметил Роберто.

Она и сама это прекрасно знала, но, увы, не в силах была отвлечься от омерзительных картин, всплывающих сейчас из самых мрачных глубин ее памяти.

Двери закрылись, и, ожидая падения в преисподнюю, Айлин закрыла глаза и прижалась спиной к пластиковой стене. Лифт, однако, рванулся вверх и почти сразу же остановился.

Широко открыв от удивления глаза, девушка увидела устремленные на себя глаза мужа, в которых сочувствие смешалось с легким презрением. В ее ответном взгляде, кроме удивления, отразилась мольба о помощи, хотя сама она об этом не подозревала.

Двери скользнули в стороны. Роберто отвел глаза, слегка пожал плечами и вышел из лифта, несомненно ожидая, что она, как и в прошлый раз, последует за ним.

Идти пришлось недалеко, и через несколько шагов Айлин остановилась, оглядываясь в недоумении.

— Где мы? — спросила она с подозрением.

— Одним этажом выше, — с подчеркнутой небрежностью сообщил он. — В моих личных апартаментах, если быть совершенно точным.

Слова эти, как и следовало ожидать, произвели на Айлин эффект неожиданно захлопнувшейся ловушки, и она, сжавшись, как испуганный зверек, начала затравленно озираться в поисках спасения.

— Т-твои апартаменты? — дрожащим голосом переспросила девушка. — Здесь?

— Да, — самодовольно подтвердил Роберто. — Удобно, не правда ли?

Он знал, о чем она сейчас думает и что чувствует. Ему было прекрасно известно, что личные апартаменты стойко ассоциируются у Айлин с интимной близостью, что, в свою очередь, тут же вызывает приступ паники. И он улыбнулся, широко и насмешливо, взглядом подзадоривая ее уступить, поддаться этой панике и, вопя от ужаса, помчаться к сомнительной безопасности оставшегося позади лифта.

Айлин снова оказалась перед выбором меньшего из двух зол: наличные или натура, Роберто Сконти или Брайан Мейсон, лифт или личные апартаменты…

Но эта проблема разрешилась сама собой. Раздалось мягкое жужжание, и она, развернувшись так стремительно, что едва не свалилась, утонув каблуками в толстом ворсистом ковре, увидела, как двери лифта сомкнулись, отрезая единственный путь к отступлению.

— Спокойнее, спокойнее, милая, — сказал Роберто таким сладким голосом, что у нее мороз пошел по коже. — Ты ведешь себя, как маленькая испуганная мышка в мышеловке. Бедная, бедная Айлин. Ладно, — посерьезнел он, заметив вспыхнувший в ее глазах воинственный огонь. — Успокойся, пожалуйста, и постарайся чувствовать себя как дома, если сможешь, конечно. А мне нужно заняться рукой.