— Я работаю одна, по индивидуальному заданию, — в который раз повторяла Северцева, решив ни за какие посулы чеченца не упоминать об Извольском.

— Врешь, собачье отродье! — наливались кровью глаза Арсена. — Вы боитесь появляться в наших горах поодиночке!

— Наши люди доставили меня до Урус-Мартана. Дальше я шла самостоятельно.

— Но кто-то должен быть поблизости на подстраховке!..

— О какой подстраховке может идти речь, если у меня нет аппаратуры связи, и я не могу подать сигнал тревоги? Или они способны видеть через толстые каменные стены?..

— В чем смысл твоего задания? — подумав, немного спокойнее спрашивал Умаджиев.

— Узнать координаты Главного штаба…

— Почему тебя послали сюда — в это село? Что вашему руководству известно обо мне и тех, кто здесь бывает?

— Позвольте мне умыться и выпить воды? — попросила девушка, ощущая, как из носа по щеке потекла кровь.

— Вытри ей лицо и напои, — нетерпеливо распорядился кавказец.

Жена поспешно выполнила приказание и стала выталкивать за дверь прорвавшихся в комнату двух мальчуганов…

— Итак, я слушаю, — продолжил он допрос.

— Вы должны дать мне гарантии… — попробовала торговаться она.

Грубо схватив «беженку» за волосы и приподняв над покрывалом ее голову, тот сквозь зубы процедил:

— Могу твердо гарантировать только одно: в ближайший час тебе не распорют утробу и не скормят внутренности собакам. Это сделают позже. Если будешь говорить…

— Хорошо, я скажу… Отпустите волосы…

Арсен ослабил мертвую хватку и темные локоны, просочившись меж пальцев, выскользнули из побелевшего кулака…

— Разведка службы безопасности отправляет своих агентов по тем предгорным селам, где отмечено появление боевиков. Лично о вас мне ничего не известно, значит не известно и моему командованию.

— Каким образом ты должна была завершить задание?

— Независимо от результатов, я обязана вернуться до двенадцатого июля.

— Куда вернуться и как?

— Так же самостоятельно. Либо на военную базу Ханкалы, либо к старшему представителю ФСБ Гудермеса, либо — в самом крайнем случае — добираться до Моздока.

Помощник начальника Главного штаба снова задумался, потом ненадолго исчез, а вернулся в комнату, неся в руке наполненный прозрачной жидкостью одноразовый шприц. Серые глаза Арины снова стали колючими, она попыталась сопротивляться, но, получив сильный удар в лицо, затихла и почти не чувствовала, как чеченец ловко вогнал в вену на локтевом сгибе тонкую иглу. Не чувствовала и не понимала, сколько раз потом повторялась эта процедура…

— Ариша, милая, ну к чему тебе эта служба? Это же мужское занятие, а тебя ждет прекрасная работа в центре Петербурга! Ты же собиралась заниматься наукой, хотела поступать в аспирантуру… А потом ведь стоит побеспокоиться и о прямом женском предназначении — ты должна выйти замуж, нарожать здоровых детей… — откуда-то издалека доносился надрывный и одновременно ласковый голос мамы. Где-то там же незримо присутствовал и молчаливый отец, своей невозмутимой гордой статью, добавлявший весомости словам жены.

Но родных и до боли знакомых лиц было никак не разглядеть из-за густого, мерзкого, липкого тумана, застилавшего взор Арины Северцевой. И уж совершенно невозможно было ответить, повиниться, позвать на помощь…

Обойдя горами и пролесками несколько сел и прилично посбивав о камни новую модельную обувку, абсолютно неприспособленную к подобным испытаниям, подполковник приближался к южной окраине Урус-Мартана. Прицел Кравчука очень помог в этом ночном многокилометровом марафоне — однажды офицер вовремя приметил идущий навстречу вооруженный отряд чеченцев и успел исчезнуть с их пути.

На протяжении пятичасового марш-броска Извольский ломал голову над неразрешимой проблемой: каким способом отыскать в райцентре следы недавно гостившего там «клиента»?.. При этом спецназовец сознательно старался держать шоссе, соединявшее Веранды с Урус-Мартаном, в поле зрения, дабы заметить черный «Джип», ежели его хозяину вздумается снова наведаться в большой поселок городского типа. При таком раскладе, появлялись бы два значительных бонуса: возможность парой выстрелов остановить машину прямо на дороге и попытаться захватить Умаджиева, а в случае неудачи отыскать в районном центре заметный автомобиль и ждать появления Арсена. Он даже вторично попытал счастья и вышел на связь через спутник с неизвестным фээсбэшником, наивно попросив сообщить, когда маячок двинется на север… Тот холодно ответил, что сигнал от радиомаяка больше не поступает… «Закончился заряд в его аккумуляторе? Или… — подумал тогда Георгий и вдруг остановился от пришедшей в голову страшной гипотезы: — Или эти твари, выбивая нужные сведения, замучили ее до предела человеческого терпения…»

Начинало светать. До окраины большого поселка оставалось не менее километра, а окончательное решение относительно дальнейших действий у Георгия еще не созрело. Решив немного перевести дух, он остановился, отряхнул от пыли брюки и, дабы вытереть со лба испарину, стал машинально шарить по боковым карманам пиджака в поисках платка, которого в этот костюм никто и никогда не клал. Вместо платка пальцы неожиданно нащупали упаковки со шприц-ампулами…

— Медикаменты!.. — прошептал заместитель командира «Шторма» и от волнения присел на валун, напрочь позабыв о новеньком костюме. — В палатке приемника Умаджиева мы с Болотовым натолкнулись на две сумки, доверху набитые медикаментами! А потом амир признался, что эти сумки передал ему сам Умаджиев. Но где тот сумел раздобыть такое количество снадобий?!