— Все, чего я хочу, — сказал Терренс, — это остаться холостым. Если есть на свете что-то, в чем я меньше всего нуждаюсь, так это брачные узы.

— Одумайся, Терренс, — рассердилась Дороти. — Неужели та сумасбродная жизнь, которую ты ведешь, действительно настолько дорога тебе? И тебе нисколько не хочется, чтобы рядом с тобой была жена? А дети? Неужели ты не хочешь, чтобы у тебя были дети? Законные дети, разумеется! Неужели все, что ты хочешь, так это продолжать свою скандальную связь с Изабель?

Глаза Терренса заволокла дымка, прикрывая рвущуюся наружу боль. Но когда он заговорил, голос его был тверд и холоден, и Дороти невольно вздрогнула: она никогда еще не слышала у него такого тона.

— Я делал все, что мог, для того, чтобы заставить вас отказаться, отречься от меня, бабушка. Мне казалось, что это единственно правильный выход. Но никогда я не думал, что настанет день, когда я отрекусь от вас. Но этот день настал, и я сделаю это.

— Терренс! — закричала Дороти и протянула к нему дрожащую руку. — Нет!

Он молча отвернулся и вышел.

Рука Дороти повисла в воздухе, затем бессильно упала. Впервые за всю свою жизнь герцогиня вдруг остро почувствовала страх. Из пустоты полутемной комнаты перед нею материализовался и жутко ухмыльнулся призрак. Призрак старости. Холодной, одинокой старости. И Дороти впервые увидела себя со стороны: слабую, капризную, старую женщину, по собственной вине потерявшую только что своего единственного внука.

— Я хочу уехать, — негромко сказала Изабель, сидя на постели и сверля потолок отсутствующим взглядом. — Мне нет никакого смысла оставаться здесь.

— Ну-ну, — ответил Джош, прижимая ее к своей груди. — Нельзя же бросать бедного Терренса в беде!

— А он в беде? — недоверчиво спросила Изабель. — Или же все идет так, как ему нужно?

— Что? — воскликнул Джош. — Ты что, всерьез можешь подумать, будто Терренс собирается жениться на этой вороне?

— Не знаю, — покачала головой Изабель, и на глазах у нее показались слезы. — Ничего я больше не знаю!

— Что ты говоришь? — удивленно посмотрел на нес Джош. — Ясно, как божий день, что его сегодня просто-напросто загнали в ловушку. Уж кто-кто, а он-то такого поворота событий никак не хотел!

— Да, пожалуй, — вздохнула Изабель, соглашаясь с братом.

— Тогда зачем ты собираешься домой?

— Ну… — в нерешительности начала Изабель и смолкла.

Нельзя же, в самом деле, рассказать Джошу о том, что Терренс просил ее стать его любовницей в действительности. Скажи она об этом, и последствия со стороны брата будут непредсказуемыми. Но неужели Терренс не любит ее? Совсем, нисколечко не любит?

— Ну, потому, что… — всхлипнула Изабель и уткнулась в грудь Джоша. Слезы ручьями хлынули у нее из глаз.

— Ну-ну, не о чем так реветь, — не слишком умело, попытался успокоить ее Джош.

Одной рукой он гладил по голове Изабель, обильно орошающую слезами его галстук, а другой нервно теребил себя за лацкан сюртука.

— Ну, не плачь, Джез, ну, пожалуйста! Я не вынесу этого!

В дверь едва слышно постучали и нетерпеливо распахнули ее, не дожидаясь разрешения.

«Глаза бы мои ни на кого не смотрели!», — подумала Изабель и уткнулась лицом в плечо брата. И услышала его голос:

— Элизабет! Слава богу, это ты! Помоги мне успокоить Изабель!

Изабель повернулась заплаканное лицо и всхлипнула:

— Не нужно… Со мной все в порядке.

— Ничего не в порядке! — сказал Джош. — Вот, полюбуйся! Ревет и собирается уехать домой!

Элизабет побледнела и стала нервно одергивать оборки на юбке.

— Вижу… Пожалуй, мне лучше оставить вас одних. Вдвоем вы скорее обо всем договоритесь. Я… Я понимаю, почему Изабель хочет, чтобы ты увез ее домой… Простите за вторжение.

Элизабет всхлипнула и бегом ринулась прочь из комнаты.

— Что за чертовщина? — растерянно сказал Джош. — Почему она убежала?

Изабель оторвалась от плеча брата. Она-то все прекрасно поняла. Ясно, что подумала о них Элизабет.

— Догони ее, Джош! Она же не понимает!

— Но… — замялся Джош. — Она же… плачет, а я… Я, знаешь ли, совершенно не умею вести себя с плачущими женщинами…

Он машинально поправил шейный платок, но тут же сорвал его с себя и скомкал.

— К тому же я мокрый насквозь.

— Прости, — прошептала Изабель. Слезы по-прежнему бежали по ее щекам. — Но ты должен ее догнать. Она на самом деле не понимает, что ты здесь делаешь.