— Хватит! — крикнула Изабель и сердито осмотрелась.

В дальнем углу она увидела дрожащую от страха, прижавшуюся к стене кухарку с щеткой в руках. Изабель быстро пошла к ней и завладела щеткой. Перепуганная кухарка, похоже, и не заметила, что осталась безоружной. Зато вооруженной почувствовала себя теперь Изабель. Она разбавила — для поднятия духа, естественно! — французскую брань Пьера парой изысканных английских выражений и пошла в атаку с щеткой наперевес.

В этот момент Пьеру посчастливилось наконец освободить застрявшее в ножке стола оружие. Он опустился на колени и стал подползать поближе к Мордриду. Мордрид в ужасе подпрыгнул и ударился в крышку стола с такой силой, что тот зашатался.

И тут в бой вступила Изабель. Она напала сзади и обрушила щетку на заднюю, выпирающую из-под стола часть тела.

— О-о-о-у-у! — завыл Пьер. Он разразился новой порцией проклятий и выполз из-под стола — по-прежнему с топориком в руках.

— Вы заслуживаете и большего, да ладно уж, бог с вами, — сказала Изабель, наставив щетку в грудь Пьера и пристально глядя в его темные, горящие праведным гневом глаза. — Проваливайте и оставьте собаку в покое.

— Шлюха! — закричал Пьер, воинственно поднимая топорик. Свободной рукой он пытался отпихнуть от себя жесткую колючую щетину. — Будешь мне еще указывать!

Изабель наступала на него, охваченная яростью, и наградила француза новым сильным тычком в грудь.

— Буду? — сквозь зубы сказала она.

— Не будешь! — задыхаясь от бешенства, крикнул Пьер.

Блеснула сталь, и отточенный топорик впился в ручку щетки, застряв — вновь! — в дереве. Брызнули щепки. Пьер всей тяжестью налег на рукоятку топорика, пытаясь выдернуть его, и на какой-то момент Изабель сама себе показалась Атлантом, держащим на своих руках весь земной шар.

— Ни одна английская шлюха мне не указ! — крикнул Пьер, и глаза его блеснули словно у религиозного фанатика. — Этот поганый пес сожрал бифштексы. Ха! Я специально выдерживал их два дня в моем особом маринаде!

Он вытащил топорик и обрушил новый удар на ручку щетки. Изабель стойко выдержала нападение, но вот ее оружие…

Снова брызнули щепки, и ручка щетки угрожающе затрещала.

— Ах, какой это был маринад! Какой маринад! О ля ля! — закатил глаза к потолку шеф-повар. — И где это все теперь? Где? В брюхе у этой вот гнусной скотины! Нет, он должен умереть, должен! И никто меня не остановит!

Топорик дернулся, нанеся ощутимый вред оружию Изабель.

— Нет! — крикнула Изабель и сделала шаг назад, поднимая оружие — точнее, то, что от него осталось, — вверх и целя щетиной в глаз Пьера.

Повар молча поднял вверх свой топорик.

— Посторонитесь-ка, мисс Клинтон, — неожиданно раздался за спиной Изабель голос Стилтона.

Изабель послушно отступила — то ли от неожиданности, то ли оттого, что в голосе Стилтона звучала непреклонность. Послышалось странное шипение, и мимо головы Изабель промелькнуло что-то темное — железное и тяжелое на вид. Оно промелькнуло и ударилось о лезвие топорика. Сталь зазвенела, столкнувшись со сталью.

Только теперь Изабель сумела распознать предмет, который держал в своей руке Стилтон. Это была сковородка. Она скользнула вдоль лезвия топорика и опустилась на обнаженное запястье Пьера. Крик, который издал Пьер, был, наверное, слышен даже в его родном Париже.

— Моя рука! — таким было первое осмысленное слово в речи Пьера, состоявшей до этого из красочных, но совершенно непереводимых французских выражений. — Моя рученька!

— Поберегитесь, у меня тут еще одна, — сказал Стилтон, обращаясь к Изабель. Он встал на изготовку, поудобнее прихватывая в руке горячую сковородку.

— Ура! — закричала Изабель.

— Уау! — откликнулся из-под стола Мордрид.

Глаза Пьера вдруг посветлели и стали почти осмысленными. В них, сменяя друг друга, попеременно отразились: гнев — удивление — раскаяние и, наконец, страх.

— Я ухожу! — воскликнул повар и бросился к двери. Выбегая, он повернул голову и успел крикнуть: — Но вы еще пожалеете! Вы все пожалеете! Но будет поздно! Вам никогда больше не отведать моих бесподобных кушаний! Никогда!

Пьер исчез за дверью. Следом за ним из кухни тихонько выскользнула и кухарка — та самая, у которой Изабель позаимствовала щетку.

— А она-то почему убежала? — удивилась Изабель.

— Она — родственница Пьера. Как, впрочем, и весь кухонный персонал. Поэтому-то они и разбежались.

— Понятно, — усмехнулась Изабель и одобрительно посмотрела на дворецкого. — А у вас неплохой бросок!

— Благодарю, мисс Изабель, — степенно поклонился Стилтон.

Теплая волна прокатилась по сердцу Изабель. Для него она больше не мисс Клинтон, а мисс Изабель. Что ж, очень приятно! Дворецкий выпрямился и едва заметно улыбнулся:

— Я рад, что сумел доказать Пьеру, что не он один умеет обращаться со сковородками!

Изабель не успела ничего ответить, потому что в этот момент послышался низкий голос: