Она бросила на Конроя Купера тяжелый взгляд. Он встретил его, глядя на нее поверх очков в тонкой золотой оправе такими голубыми, такими теплыми и грустными глазами, каких она до этого не видела никогда. Он улыбнулся, сожалеюще и задумчиво. Теперь было совсем нетрудно понять, что привлекло ее сестру. Он должен нравиться женщинам. Волевой подбородок и мальчишеская улыбка. Сильный мужчина атлетического сложения, с лицом, испещренным линиями прожитой жизни. Уже не красавец, по все еще интересный. Он стоял, слегка наклонив голову в сторону, одетый в мятые брюки военного образца с закатанными штанинами. Серая футболка с выцветшими буквами обхватывала его плечи и свободно спадала на его брюки.

— Я уверен, что вы хорошо осведомлены о наших взаимоотношениях с вашей сестрой, — произнес он, растягивая слова. Его удивительно мягкий, катящийся голос обволакивал Лорел, как карамель, подтаявшая на солнце. Но она была безразлична к его воздействию. — И поэтому вы слишком низкого мнения обо мне.

— Вы гуляка, мистер Купер, а что вы хотите, чтобы я думала о вас?

— Я любил Саванну, как мог, пока пытался сдержать обещание, данное другой женщине, которая больше не помнит ни меня, ни чего-либо другого, связанного со мною.

Лорел сжала губы и уставилась вниз на свои туфли, уклоняясь от открытого взгляда голубых глаз.

— Саванна однажды сказала мне, что вы мыслите абсолютными категориями. — произнес он, — прав или неправ. Виновен или невиновен. Жизнь не черная или белая, как вам этого бы хотелось, Лорел. В действительности жизнь не такая совершенная, какой представляется нам в молодости.

— Любил, — повторила Лорел, решив положить конец его рассуждениям. Она подняла голову и снова посмотрела на него резким, пронизывающим взглядом. — Вы сказали «любил». В прошедшем времени.

— Да. Все кончилось. — Он провел рукой назад по своим светлым волосам и взглянул на свои часы. — Я совсем не хочу казаться грубым.

Она прошла за ним в спальню, и какое-то странное чувство охватило ее. Мебель была массивная. Запах кожи и крема для обуви подчеркивал резковатый, но ослабевший лесной привкус лосьона после бритья: Как в комнате отца, перед тем как Вивиан провела в ней генеральную уборку и поселила там Росса.

На кровати, на белой простыне, стояла пустая открытая сумка. Купер подошел к шкафу и выбрал три рубашки, которые он аккуратно повесил в черную складную сумку для одежды, прикрепленную к двери шкафа.

— Она хотела, чтобы я взял ее с собой в эту поездку, — сказал он. — Конечно, я должен был сказать ей «нет». Она прекрасно знала границы наших взаимоотношений. Если вы думаете, что она спокойно реагирует на такие известия, то мне следует проинформировать вас, что у меня была коллекция антикварных кружек для бритья, оставленных мне моей бабушкой. Я хранил ее здесь. — И он указал на шкаф с витриной. Шкаф был пуст, и Лорел легко представила себе, как Саванна одну за другой швыряла в Купера антикварные кружки.

Она почувствовала, как напряжение охватило и сдавило ее живот.

— Когда произошла ссора? — спросила она.

Он повесил жемчужно-серый костюм в раскладную одежную сумку и разгладил возникшие складки.

— В четверг. Почему это вас интересует?

— Потому что я не видела ее с четверга.

Он вытащил из шкафа еще один костюм и, нахмурясь, уложил его в сумку.

— Тогда, вероятнее всего, она отправилась в Новый Орлеан. Я считаю ее вполне способной помешать моему пребыванию там.

— Она без машины.

— Кто-нибудь из друзей вполне мог подбросить ее. Когда он стал застегивать «молнию» на сумке, его губы сжались, и рот стал похож на тонкую линию.

— А может быть, и другой мужчина. Нужно справиться в «Мейсон-де-Вилль». Ей нравилось останавливаться там в коттеджах.

— Да, — пробормотала Лорел. — Я знаю.

Они останавливались там весной перед смертью отца. Загородная семейная поездка, одно из нескольких счастливых воспоминаний. Она хорошо помнит, как Вивиан рассказывала, сколько кинозвезд бывало в этом отеле. Она видит эти коттеджи с тонкими стенами и окружающие их дворики, слышит шум и ощущает запах, спелый запах Нового Орлеана — таким он был в ее детском восприятии.

Купер вытащил из шкафа другую сумку, сложил и запер ее. Лорел наблюдала за его пальцами. Они были тонкие и сильные, с квадратно остриженными ногтями плотника, но не писателя. Золотой обод, с годами немного потускневший, окольцовывал третий палец его левой руки.

— Как ваша жена?

Его голова резко вздернулась, глаза засветились интересом и удивлением. Он изучающе посмотрел на нее, затем швырнул сумку на кровать.

Она растерянно посмотрела на свой искусанный ноготь на большом пальце, чувствуя себя не в своей тарелке.