«Выл на луну, — подумал Джек. — Глядел на берег озера». Что он и делал большую часть вчерашнего дня. Думал, вспоминал, наказывал себя. В одиночестве.

— Где вы были? — снова спросил Кеннет.

— Он был со мной, — мягко сказала Лорел, сердце тяжело билось у нее в груди. Она видела свет в его окне. Наверное, было уже два или даже позднее, но он не отвечал, а она не хотела позволить ему повесить убийство Саванны на него. Джек не мог убить Саванну. Он не мог жестоко убить женщину, а затем проливать слезы, думая о жене и ребенке, которых он потерял. Он не мог убить Саванну и затем прийти домой и до зари заниматься любовью с ее сестрой.

Она взглянула на него. Его лицо было бледной, ничего не выражающей маской, шрам на его щеке казался серебряным в резком флюоресцентном свете.

— Он был со мной. И мы были вместе. Всю ночь. Вздох. Кеннер воткнул в зубы сигарету. Леди адвокат и есть алиби. Все ли здесь чисто? Он рассматривал ее долго, в молчании, пытаясь уловить ложь в легком розовом оттенке ее щек. Она любила свою сестру. Кеннер снова повернулся к Бодро:

— Это правда?

— О, — растягивая слова, проговорил Джек, заставляя углы рта раздвинуться в самодовольной улыбке кота, облизывающегося на сметану. — Я не из тех мужчин, которые целуют, а потом рассказывают об этом.

— Наглец вы, вот вы кто, — буркнул Кеннер, и его понесло. Он уставился на Бодро. — Я ничего так не ненавижу, как наглецов. Бедный маленький Каин понабрался учености и закончил колледж. Вы полагаете, что это делает вас большим явлением? Вы думаете, что если кучка каких-то уткоголовых в Нью-Йорке платит вам за то, чтобы вы писали это барахло, это делает вас лучше остальных? Я скажу, что вы по-прежнему наглая маленькая болотная крыска.

Лорел наблюдала, как Джек сжал челюсти в ответ на оскорбление, и поняла, что Кеннер задел более чувствительную струнку, чем остальные.

— Эта убийственная характеристика как-то связана с этим случаем, шериф? — резко спросил он. — Или же вы просто получаете порцию ежедневных удовольствий.

Кеннер не сводил глаз с Джека.

— Я скажу вам, в какой связи она находится с этим случаем. Я получил мертвую женщину с листком из одной из книг Джека Бодро в окостеневшей маленькой руке. Я получил мертвую змею, висящую на ручке двери, точно так же, как в одной из книг Джека. Что же еще к этому добавить, а, адвокат?

— Это… — заявила Лорел. — Он должен быть дураком, чтобы раскрывать себя таким способом.

— Или гением. Что вы скажете, Джек? Вы считаете себя гением?

Джек зажег новую сигарету и закатил глаза, откинувшись на стуле.

— Ради Бога, Кеннер, вы насмотрелись слишком много фильмов с Клейтоном Иствудом.

— Вы когда-нибудь связывали женщину, чтобы заниматься с ней любовью?

Он не отводил глаз от Кеннера, избегая даже взгляда на Лорел.

— Мне не приходилось заставлять женщин ложиться со мной в постель.

— Нет, конечно, но, может быть, вам нравится делать это именно так. Некоторым мужчинам нравится.

— Говорите о себе, — сказал Джек, слегка щелкнув по пепельнице. — Это вы носите наручники на ремне. Я совершаю насилие только на бумаге. Спросите у любого, кто меня знает.

Глаза Кеннера блеснули…

— Мне бы следовало спросить у вашей жены, но вышло так, что она тоже умерла.

— Вы сукин сын.

Одним рывком Джек поднялся со стула и швырнул сигарету на пол, чтобы она прожгла дырку в линолеуме. Ярость возникла в нем и бурлила, подобно пару, прожигая его изнутри насквозь через кожу. Он отдал бы все за возможность безнаказанно оторвать Кеннеру голову. Руки крепко сжались в кулаки, костяшки пальцев побелели.

Кеннер холодно улыбнулся, отступил на шаг-два, на всякий случай.

— Какой у вас взрывной характер, Джек, —заметил он.

Губы Джека сложились в презрительную усмешку.

— О… Кеннер. Я пошел отсюда. — Не глядя по сторонам, он рванулся из комнаты для допросов.

— Вы знаете, как обращаться с людьми, шериф, — сказала Лорел, задев Кеннера по дороге к двери.

— И убийца знает, — пробормотал он, когда та выходила.

Лорел последовала за Джеком через боковую дверь, не замеченная никем из репортеров, столпившихся вокруг участка. Она догнала его на дорожке, проходившей по краю парка к северу от полицейского участка, где тень от листвы дуба предлагала защиту от удушливой жары. Солнце окончательно испарило всю влагу, оставшуюся после дождя. Из-за этого парк был пуст, кондиционированный воздух оказался предпочтительнее жары. Когда она торопливо шла по дорожке, пот выступил у нее под грудью и под мышками.

Джек внезапно остановился и направился к ней, она резко остановилась, ее глаза расширились от свирепого выражения его лица.

— Какого черта ты это сделала? — требовательно спросил он.

Лорел вздернула подбородок.

— Я знала, что Кеннер тебя допрашивает. Я не могла представить себе, что ты назовешь адвоката, кроме как для того, чтобы выяснить, не посадит ли он в тюрьму принца Альберта, — сказала она саркастически.

— Я говорю не о том, — дорогая, — сказал он, грозя пальцем перед ее носом. — Но если уж мы говорим об этом, я, черт подери, могу сам о себе позаботиться.