— У вас течет кровь.

— Что?

— У вас течет кровь.

Приподняв руку, она провела пальцем по полоске крови над его левым глазом, размазав ее большим пальцем. Он схватил ее за руку и потянул к себе, чтобы взглянуть на кровь на ее пальцах, потом посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы разглядеть рану самому.

— Должно быть, ударился о лобовое стекло.

— Вы должны были пользоваться пристежным ремнем,-пробормотала Лорел, все еще потрясенная.-Вы могли погибнуть!

— Никто бы не стал горевать обо мне, сладкая,-сказал он мрачно, стараясь открыть дверцу со своей стороны. Ругаясь по-французски, он перелез через борт, чтобы посмотреть, что случилось с машиной.

Угрожающее шипение доносилось из-под длинного, гладкого капота; густой пар вздымался из-под него. Краска была вся поцарапана кустами и корнями деревьев, через которые они летели. Похоже было, что колеса были разбалансированы, и оставалось только надеяться, что ходовая часть каким-то чудом не была повреждена..

— О, черт! И задаст же мне жару Саванна!

— Не раньше, чем это сделаю я, — сказала Лорел, вылезая из машины. Когда обе ее ноги коснулись мягкой сырой земли, она повернулась лицом к Джеку и встала в позу «руки в боки». Ее глаза пылали негодованием.

— Только глупый, безответственный…

— Это я-то? — Он хлопнул руками себя по бедрам, не веря своим ушам.-Это вы виноваты, наставили на меня пистолет!

— …слабоумный, недоразвитый мальчишка-второгодник мог такое натворить. Я думаю, что никто другой…— Она замолчала, потому как Джек начал смеяться.

— Что такое?

Но он смеялся все сильнее, вытирай слезы с глаз, держась за живот. Лорел нахмурилась.

— Я не вижу абсолютно ничего смешного в этом.

— О, да, но у тебя чувство юмора адвоката. Джек распрямился и попытался взять себя в руки и перестать смеяться.

— Вообще все это очень смешно. Тебе не кажется? .Ты, такая правильная, просто маленький ангел, наставила на меня пистолет. Мы почти что врезались в аллигатора…-Он замолчал и начал смеяться вновь.

Лорел наблюдала за ним, чувствуя, как потихоньку успокаивается. Они были живы и даже не ранены. Машина Саванны пострадала больше. По мере того как злость уходила, она начала понимать всю нелепость ситуации, в которую они попали. Как они смогут все это объяснить? Она закрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться тоже.

Джек заметил ее жест, искорки в ее глазах и сильно удивился.

Машинально он схватил ее руку, радуясь как абсолютный идиот милой улыбке, которая осветила ее лицо. Dieu, как она была красива…

— Я не знаю, над чем я смеюсь,-смущенно заметила она.

— А мне все равно. — Он покачал головой и на шаг приблизился к ней.-Только тебе надо смеяться почаще, ангел.

Очки сидели на ней криво, и Джек снял их совсем, приблизившись к ней почти вплотную. Лорел перестала смеяться… перестала дышать. Она не могла отвести взгляда от его лица. Ее тело чутко реагировало на его . близость, по-женски инстинктивно отвечала ему своим теплом и податливостью. За ее спиной была машина, и Лорел оказалась зажатой между ней и его непреодолимым обаянием. Подняв руку, он погладил ее волосы, приближаясь к ее лицу дюйм за дюймом.

Ей нужно было отойти. Она должна была остановить его. Она почти ничего не знала об этом человеке, а то, что успела узнать,-едва ли можно было назвать хорошим. Он был — как это Саванна назвала его? — писатель, повеса и мошенник. За ним укрепилась слава соблазнителя, у него было темное прошлое. Это было все, что она знала о нем. Он не имел права притрагиваться к ней, а она — желала этого. Она должна была остановить его, но не сделала этого.

Когда его губы, наконец, прикоснулись к ее губам, она затрепетала и заморгала от шока, который испытала от этого прикосновения. Он смотрел на нее своими черными глазами, гипнотизируя. Он целовал ее, и все ее мысли исчезли. Она закрыла глаза. Ее руки вцепились в ткань его рубашки. Джек притянул ее к себе, жадно целуя ее губы, одержимый ею. Когда она почувствовала его язык, она попыталась было оттолкнуть его, но он не отпустил ее, лаская языком нежное тепло ее рта.

Ей было хорошо, она полностью отдалась этому поцелую. Джек хрипло застонал и еще сильнее прижал ее к себе. От ее запаха у него кружилась голова. Это не был запах дорогих духов, от нее пахло мылом и детской присыпкой, но это был самый возбуждающий запах, который он когда-либо чувствовал. Он прижался к ней всем телом и шире расставил ноги.

Она была такой хрупкой, нежной, женственной. Он хотел ее. Все его тело жаждало ее. Он готов расстегнуть джинсы прямо сейчас и овладеть ею, не думая о том, где они находятся. Он хотел, чтобы эти изящные длинные ноги обхватили его бедра. Он хотел смотреть на это ангельское лицо, когда он войдет в нее.