— Я просто хочу подсказать тебе, как лучше. Так поступает каждая порядочная мать. Кажется, ты не всегда знаешь, что для тебя лучше, но все-таки я надеялась, что у тебя хватит здравого смысла не связываться с таким человеком, как Джек Бодро. Видит Бог, твоя сестра могла бы так поступить, но ты… После всех твоих маленьких неприятностей и все такое прочее…

— Маленькие неприятности,-Лорел смотрела, как ее мать плеснула на кубики льда немного джина и разбавила его тоником. Запах алкоголя, прохладный и сосновый, дошел до ее ноздрей. Прохладной, жесткой и сухой, как джин, была и сама Вивиан, главным принципом которой было никогда не пачкаться такими вещами, как правда жизни.

— У меня был нервный срыв, мама,-осмелев, продолжала Лорел.-Мой муж ушел от меня, моя карьера рухнула, и я пережила нервное потрясение. Это немного больше, чем «маленькие неприятности».

Верная себе, Вивиан отбросила все то, что не имела желания обсуждать. Она снова опустилась на стул, закинув ногу на ногу, и глотнула джина.

— Ты вышла замуж за человека ниже тебя, Лорел. —Уэсли Брукс к тому же совершенно безволен. Нельзя ожидать, что от такого человека будет какой-то прок.

— Уэсли был добрым и нежным, — выступила Лорел в защиту своего бывшего мужа, но ее слова не произвела никакого впечатления на Вивиан.

— Женщина должна выходить замуж за сильного, а не нежного человека, — продолжала поучать ее Вивиан. — Если бы ты выбрала себе человека из своего круга, он бы настоял, чтобы ты бросила юридическую деятельность и воспитывала его детей. И никаких вообще неприятностей не случилось бы.

Лорел покачала головой, пораженная прагматизмом матери. Если бы она вышла замуж за ровню, благовоспитанного обывателя, тогда ей не пришлось бы участвовать в процессе округа Скотт. Она смогла бы отказаться от борьбы за справедливость и заняться более важными делами, как, например, выбором узора на столовом серебре или организацией пикника в саду.

— У нас завтра соберутся гости к обеду. Взглянув на миниатюрные золотые часики на своем запястье, Вивиан отставила стакан в сторону и осторожно разгладила складки на платье.

— Будут люди, которые составят тебе более подходящую компанию, чем та, с которой ты общаешься последнее время.

— Мне не очень этого хочется, мама.

— Но, Лорел, я уже всем сказала, что ты придешь, — воскликнула она голосом капризного, обиженного ребенка.-Я как раз собиралась позвонить тебе сегодня и пригласить тебя. Ты не можешь лишить меня возможности спасти свою репутацию перед знакомыми, не так ли?

«Нет» готово было сорваться у нее с языка, но Лорел проглотила его.

Будь хорошей девочкой, Лорел. Поступай правильно, Лорел. Не огорчай маму, Лорел.

Она посмотрела на свои промокшие туфли и вздохнула, побежденная.

— Конечно, мама. Я буду.

Вивиан сделала вид, что не заметила, с какой печалью в голосе ответила ей Лорел. Она осталась довольна ее ответом. Улыбка расцвела на ее губах.

— Чудесно,-воскликнула, она, вновь полная кипучей энергии. Она прошла к зеркалу, затем вернулась назад, разглаживая юбку, проверяя, на месте ли серьги, взяла со стола свою вечернюю сумочку.

— Мы сядем за стол в час дня — после воскресной службы, как обычно. И пожалуйста, Лорел, надень что-нибудь приличное,-добавила она, бросив взгляд на свою поникшую дочь в мятой одежде.

— Ой, мы с Россом уже опаздываем на обед, нам надо торопиться.

— Да, мама, — прошептала Лорел, сжав зубы, когда мать чмокнула ее в щеку.-Желаю тебе хорошо провести вечер.

Вивиан покинула комнату с видом королевы-победительницы. Лорел наблюдала, как она уходила, чувствуя себя как побитая собака. Если бы она не была такой трусливой, она бы еще много лет назад послала свою мать к черту, как это сделала Саванна. Но маленькая, жалостливая Лорел все еще надеялась заслужить любовь своей матери.

Она схватила стакан с буфета и хотела бросить его через всю комнату в камин, но не смогла позволить себе даже этого.

Не бей ничего, Лорел, а то мама не будет тебя любить. Не говори нехорошие слова, Лорел, а то мама не будет тебя любить. Делай, как тебе говорят, Лорел, а то мама не будет тебя любить.

Хлопнула входная дверь, и она услышала, как заработал мотор «мерседеса» и шины автомобиля зашуршали по гальке подъездной дороги. Она поставила стакан на место, закрыла лицо руками и заплакала.

Джек стоял в дверях гостиной, скрытый сумерками, которые проникли в холл. До него донесся плач Лорел, и сострадание к ней пронзило его сердце. Он ничего не знал об этом доме, об этих людях, но он знал, что такое расти в ненормальной семье. Он слишком хорошо помнил брань, драки и скандалы, атмосферу постоянного напряжения, которая заставляла его и сестру передвигаться по дому на цыпочках из-за боязни вызвать взрыв гнева их отца. И тогда одному из них или им обоим крепко досталось бы от свирепого Блэкки Бодро.