В один из вечеров торговец овощами, упомянувший имя Муссолини, согласился на пари и, чтобы доказать свою правоту, повел Варгера к дому, находившемуся рядом с виллой Вебера, и с довольным видом указал на сгорбленную фигуру одиноко сидящего на террасе человека. Убедить немецкое командование в том, что человеком, которого видел Варгер, действительно был Муссолини, удалось лишь тогда, когда Скорцени вторично побывал в ставке фюрера. Адмирал Канарис сообщил, что арестованный дуче находится на маленьком острове около Эльбы, и уже были получены распоряжения высадить парашютный десант на этот остров, когда Скорцени убедил Гитлера в том, что место заключения находится на сотню миль южнее.

«Я Вам верю, капитан Скорцени, — сказал Гитлер, резко поднимаясь, чтобы пожать ему руку, когда он кончил говорить. — Вы правы. Я отменяю свой приказ о высадке десанта. У Вас есть план аналогичной операции на Маддалене? Если да, расскажите нам о нем».

Скорцени изложил план, который был немедленно принят.

«Вас ждет удача, Скорцени», — напутствовал его Гитлер, и еще раз Скорцени ощутил силу его гипнотического воздействия.

Не прошло и недели, как вся операция — включая использование целой флотилии военных судов, а также отряда добровольцев из бригады СС на Корсике, включая подразделение самого Скорцени — была спланирована во всех деталях. Проведение атаки планировалось на рассвете 27 августа. 26 августа утром, когда немецкие войска уже готовились к отплытию, Муссолини был самолетом переправлен на материк, и его поиски возобновились. Но узнать, где его прячут, теперь оказалось уже не столь сложно.

Было установлено, что гидросамолет Красного Креста приземлился на Лаго-ди-Баччиано, а несколькими днями позже Скорцени вручили предназначавшееся для министерства внутренних дел шифрованное сообщение, в котором говорилось, что «осуществление мер безопасности вокруг Гран-Сассо завершено». Сообщение было подписано «Гуэли».

Подготовка экспедиции началась заново. Проводились аэросъемки, а чтобы проверить правильность представленных разведкой сведений об отеле на Гран-Сассо, Скорцени направил туда для проверки офицера немецкой медицинской службы, который якобы должен был выяснить возможность использования этого отеля в качестве малярийного госпиталя. Врач, не подозревая об истинной цели своей поездки, без затруднений добрался до Аквилы, однако в долине у подножья Альберго-Рифуджио дорога оказалась перекрытой, а станция канатной дороги охранялась отрядом карабинеров. Он уговорил их позволить ему связаться с отелем по телефону. Из разговора с офицером он узнал, что в настоящее время Кампо Императоре является военной базой, закрытой для всех посещений, а отель освобожден от постояльцев и подготовлен для размещения двухсот солдат.

Врач заметил в долине машину радиосвязи и интенсивное движение по канатной дороге. По предположениям нескольких итальянцев, с которыми он позднее разговаривал, все это было связано с пребыванием в отеле арестованного Муссолини. Он сам считал, что это всего лишь слухи, ни в коей мере не соответствующие действительности.

Если не поторопиться с осуществлением наших планов, думал Скорцени, умозаключения врача будут в скором времени соответствовать реальности. Со времени объявления перемирия опасность, что дуче снова могут куда-то увезти, усугублялась еще и тем, что его могут выдать союзникам, и тогда он навсегда потерян для немцев.

Скорцени видел три возможных варианта: наземная атака, высадка с парашютами или на планере. Наземную атаку исключили, поскольку она требовала привлечения слишком значительных сил. Идея парашютного нападения также была отвергнута: это было опасно ввиду разреженности воздуха на столь большой высоте, с другой стороны, трудно было рассчитывать на точное приземление всех парашютистов на небольшое плато. Единственно приемлемой представлялась высадка посредством планера. Но и этот способ был опасен, поскольку в качестве посадочной площадки можно было использовать лишь единственную треугольную площадку, находившуюся прямо за отелем. Более того, командующий парашютным подразделением и его старший офицер — оба считали, что высадка на такой малой и неподготовленной площадке приведет к потере более трех четвертей атакующих, а немногих уцелевших будет недостаточно для завершения операции. Однако предложить какой-то иной план они не могли, и в конце концов им пришлось согласиться с тем, что будут использованы планеры. Генерал Штудент решил, что в Рим следует доставить двенадцать планеров с юга Франции и когда отряд Скорцени высадится на них, нижняя станция фуникулера должна быть одновременно захвачена батальоном парашютистов. Операция была назначена на рассвете 6 сентября.

Обсуждая со Скорцени детали операции, его заместитель Карл Радль сказал, что есть способ усилить эффект неожиданности, столь важный для успешной реализации их плана. Он предлагал взять с собой одного из итальянских офицеров, присутствие которого введет в заблуждение карабинеров и поможет воспрепятствовать выполнению ими приказов по ликвидации Муссолини. На эту роль был предложен генерал Солети. Генерал Штудент сказал ему, что Гитлер лично потребовал включить его в число участников этой операции, чтобы избежать ненужного кровопролития. Генерал Солети сразу же принял приглашение, которое, по мнению Скорцени, ему очень льстило.

Срок проведения операции пришлось переносить из-за несвоевременной доставки планеров, В конце концов она была назначена на два часа дня в воскресенье 12 сентября. В час дня планеры с отрядом Скорцени кружили над аэродромом Пратика ди Маре, медленно набирая высоту. Погода стояла прекрасная. Стаи белых облаков неподвижно застыли в воздухе на высоте примерно десяти тысяч футов, и прорезавшие их планеры оказались в потоке солнечного света. Внутри планеров было невыносимо жарко. Сидевший за спиной Скорцени капрал почувствовал себя плохо, находящийся за ним генерал Солети, примостившийся на узком настиле в центре хрупкого, обшитого брезентом корпуса планера, выглядел взволнованным и едва ли не больным. За несколько минут до двух часов Скорцени, глядя через проделанное в брезенте отверстие, увидел за краем висящего под планером облака крышу отеля.

«Надеть шлемы, — крикнул он, — спустить буксирные тросы!»

Планеры падали на землю в неожиданно наступившей тишине. Пилот и Скорцени могли разглядеть треугольное пространство за Альберго-Рифуджио, но по мере того, как оно приближалось, они увидели не ровную площадку, на которую рассчитывали, а очень крутой склон горы. Приземляться здесь было невозможно. Им придется, разбивая планеры, садиться на неровной площади перед отелем.

Услышав гул моторов, Муссолини, сидевший скрестив руки у открытого окна своей гостиной, посмотрел на плавающие в небе облака и увидел планеры, скользящие вниз прямо над холмом, находящимся перед самым отелем. Когда ближайший планер опустился на землю при звуках рвущегося брезента и ломающегося дерева, он увидел, как из разбитого фюзеляжа вывалилось несколько человек, вскочивших и бросившихся затем к нему. Сначала, хотя они и находились менее чем в тридцати ярдах от входа в отель, он не мог разглядеть, кто они такие; но потом понял, что один из них — итальянский офицер, кричащий изо всех сил оторопевшим карабинерам: «Не стрелять! Не стрелять!»