— Нет. Это совершенно невозможно.

— Это было бы невозможно только в одном случае — если бы он извинился. Так что, он готов? Выходит, он струсил?

— Улверстон готов встретиться с тобой где и когда угодно, — ответил эрл. — Но если ты откажешься от поединка, так же поступит и он. По-моему, это самый разумный выход.

— Ты ошибаешься! — неприятно рассмеявшись, выкрикнул Мартин. — А если он поступит так, как ты говоришь, стало быть, он еще больший идиот, чем я думал! Предупреди его! А я уж не промахнусь!

— Я уже предупредил его, — отозвался Жервез. — Он готов пойти на это, но первым извиниться следует тебе — ведь это ты бросил ему вызов!

— Да, это так, и ты не заставишь меня взять его обратно!

— Нет, конечно, заставить тебя не в моих силах. — Голос эрла, холодный и бесстрастный, прозвучал странным диссонансом в сравнении с дрожавшим от ярости голосом Мартина. — Но ты поступил так лишь потому, что не знал некоторых обстоятельств. Улверстон обручен с мисс Болдервуд.

— Что?! — Мартин оцепенел, будто пораженный громом. Вся кровь бросилась ему в лицо. Оно страшно побагровело и тут же стало мертвенно-бледным.

— Было решено, что оглашение состоится после ее первого выезда в свет, но его предложение принято.

— Ложь! — воскликнул Мартин. — Ты специально придумал это, чтобы я взял обратно мой вызов! Не верю!

Жервез предпочел промолчать. Стоя возле камина, он даже не смотрел на Мартина и, казалось, не слышал его криков. Уставившись в огонь неподвижным взглядом, он резко ткнул носком сапога горящее полено и смотрел, как искры вихрем взвились вверх и исчезли в черной дыре дымохода. Вдруг краем глаза он заметил какое-то движение и поднял на Мартина взгляд, но тот лишь отошел к окну, будто желая сейчас быть как можно дальше от брата, и эрл снова опустил глаза.

— Она могла бы сказать мне! — вырвалось у Мартина.

— Да.

— Она знала, что я… Она знала…

— Она молода и немного легкомысленна.

— Легкомысленна?! О нет! Только не она! Титул… прекрасное положение! Вот о чем она мечтала! Вот что для нее главное! Если бы ты сделал ей предложение, она бы тоже согласилась! А если бы ты умер и я унаследовал все, она тут же кинулась бы в мои объятия и послала бы Улверстона ко всем чертям!

— Вряд ли бы ты захотел ее в таком случае!

— Я бы захотел ее в любом случае! — пылко воскликнул Мартин. — Она единственная женщина, которую я любил! И буду любить вечно!

Эрл опять предпочел дипломатично промолчать. Мелодраматичное заявление вызвало искру насмешки в его глазах, но Мартин этого не заметил.

— Женщины! — с патетическим взмахом руки воскликнул Мартин. — Теперь я понял, каковы они все! Теперь ни одной из них не заманить меня в брачные сети! — Он принялся беспокойно кружить по комнате, не находя себе места. Бушевавшая в нем ярость требовала выхода. Руки хватались то за одно, то за другое, бесцельно перекладывая вещи с места на место: то он листал лежавшую на столе книгу, то пытался отдернуть штору, будто ему не хватало воздуха, потом стал лихорадочно ощупывать громоздкие украшения в изголовье огромной кровати. Наконец схватил лежавший на туалетном столике гребень слоновой кости, несколько секунд тупо смотрел на него и вдруг швырнул через всю комнату так, что он разлетелся на куски. Мартин вздрогнул, словно очнувшись, и виновато пробормотал:

— Я сломал твою гребенку. Прости, пожалуйста!

— Не важно.

— Да уж конечно! У тебя их не меньше дюжины! — рявкнул Мартин, будто ему недоставало только этого, чтобы еще больше возненавидеть брата.

Осторожный стук в дверь заставил эрла повернуть голову. На пороге комнаты появился лакей и с извиняющимся видом пробормотал, что его послали сообщить его милости, что обед подан.

— Передайте Эбни, я спущусь через четверть часа.

— Да, милорд. Ее милость…

— Передайте ее милости мои извинения. Скажите, я спущусь, как только переоденусь к обеду.

Лакей перевел любопытный взгляд на Мартина и с поклоном удалился.

Не успела дверь захлопнуться, как Мартин взорвался:

— Неужели ты ожидаешь от меня, что я соглашусь и дальше оставаться под одной крышей с этим Улверстоном?

— Он уже предупредил меня, что считает себя обязанным уехать из Стэньона. Думаю, будет лучше, если он останется до понедельника, иначе могут поползти слухи. Но если ты против, так и скажи.

— Если мне предстоит сегодня сидеть с ним за одним столом, то я с таким же успехом могу делать это до конца моих дней! — строптиво заявил Мартин. Сделав еще один круг по комнате, он вдруг остановился перед эрлом, будто ему в голову вдруг пришла неожиданная мысль. — Но, в конце концов, ведь он швырнул меня на землю! Он обязан дать мне удовлетворение!

— Стало быть, ты по-прежнему так думаешь?

Мартин возобновил бесцельное кружение, напоминая брату запертое в клетке дикое животное. Наконец замер и, пожав плечами, бросил на брата раздраженный взгляд:

— Хорошо, что я должен сделать?

— Можешь встретиться с ним и извиниться, признав тем самым справедливость его поступка!

— Глупо!

— Тем не менее я так считаю.

— Я не намерен перед ним извиняться! Нет, клянусь богом, это уж слишком! Как я мог знать?

— Я уверен, он тоже считает, что виной всему то, что ты ничего не знал. Он не тот человек, чтобы требовать от тебя извинений. Если хочешь, я могу сам поговорить с ним, так что эта тема вообще больше упоминаться не будет. Если ты согласен довериться мне, то я передам ему, что был вынужден сообщить тебе о его тайной помолвке и после этого ты согласился взять обратно свой вызов.