По всему было видно, что Мартину нелегко справиться с раздиравшими его сомнениями. Наконец дрожащим голосом он буркнул:

— Ладно! — Бросив на Жервеза один из хорошо знакомых тому взглядов, в котором горела затаенная ненависть, угрюмо пробормотал: — Очень мило с твоей стороны! Считаешь, что я должен быть тебе благодарен, так ведь? Так вот — ничего подобного, и не надейся! Если бы не ты, этого негодяя здесь вообще бы не было!

— Не спорю. Но ведь если бы девушка полюбила тебя, то его приезд ничего бы не изменил, не так ли? — мягко произнес Жервез.

Казалось, Мартин смутился, но ненадолго.

— Все было замечательно до твоего возвращения! Это ты внушил Марианне желание во что бы то ни было сделаться графиней, кружил ей голову, льстил, заворожил бедняжку дурацким балом, изысканными манерами… Конечно, куда мне до тебя! А потом появился этот Улверстон, и ты, естественно, пригласил его погостить. Ты всегда был против меня! И всех настроил, разве я не вижу? Марианну, Тео, Луизу, даже мою мать! Даже моя мать очарована тобой, несмотря на то, что очень скоро ты упорхнешь в Лондон, а она останется здесь. И станет скучать по тебе! По крайней мере, она так говорит! Но все-таки есть один человек, которому не вскружили голову твои сладкие слова, и этот человек, поверь, не станет скучать, когда ты уедешь! Я ненавижу тебя, Сент-Эр! Я ненавижу тебя всем сердцем!

— Если это и в самом деле так, что ж, для меня ничего удивительного, — с печальной улыбкой признал эрл.

— Передай матери, что я пообедаю с Уорбойсом! — яростно бросил Мартин и выскочил из комнаты.

Мартин так часто обедал вне дома, что графиня не обратила на это ни малейшего внимания. Она пару раз упомянула, что и понятия не имела, что мальчик собирался к Уорбойсам, потом предположила, что он наверняка выпил чаю в Виссенхерсте, и больше о нем не говорила. Ее ум был занят совсем другим, куда более волнующим событием: в «Газетт» она прочла сообщение о том, что супруга некоего мистера Генри Ламберхерста произвела на свет мальчика. Это вдруг напомнило ей, что ее троюродная кузина была замужем за одним из Ламберхерстов, а те, в свою очередь, благодаря нескольким бракам породнились с одной из ветвей семейства Остелл. Благодаря виконту, всегда готовому прийти на помощь, она битый час развлекала компанию, исследуя всевозможные родственные связи, и не умолкала до самого десерта, пока, наконец, не пришла к выводу, что тот Генри Ламберхерст, о котором написано в газете, не имеет ничего общего с ее родней.

Виконт некоторое время развлекал ее рассказами о людях, с которыми она когда-то встречалась в Рамсгейте. Беседа продолжалась и в гостиной, куда ее милость вскоре удалилась вместе с мисс Морвилл.

Друзиллу раздирали сомнения, не стоит ли сообщить графине о событиях, свидетельницей которых она стала в Виссенхерсте, но она никак не могла принять решения, поэтому только вяло поддакивала, стараясь чем-то занять пожилую даму до тех пор, пока к ним не присоединятся джентльмены и можно будет перейти к ежедневному висту.

Во время игры Тео все никак не мог улучить подходящего момента, чтобы поговорить с эрлом наедине. Наконец ему посчастливилось перехватить Жервеза, когда тот, повинуясь кивку виконта, собрался выйти из гостиной.

— Одну минуту, Сент-Эр! Скажи, пожалуйста, что сегодня произошло между Мартином и Улверстоном в Виссенхерсте?

— Они просто-напросто не поняли друг друга.

— Жервез, нельзя допустить, чтобы Мартин вызвал Улверстона на дуэль!

— Он этого и не сделает.

Тео ошалело посмотрел на него:

— Но, по-моему, именно этого он и добивается. Ты запретил ему?

— Не совсем. Просто он не был в курсе того, как обстоят дела.

— Понимаю. Иначе говоря, Улверстон сделал предложение мисс Болдервуд и оно принято?

— О помолвке официально еще не объявлено.

— Можешь не волноваться, я не проговорюсь. Ну что ж, хорошо. Примерно так я все себе и представлял. Жаль Мартина. У него не хватило ума сообразить, что он не совсем подходящий кандидат для богатой наследницы.

— Прости, Тео, но мне кажется, ты несправедлив к мисс Болдервуд!

— Ничуть. Это вина ее родителей. Мне всегда казалось, что они поощряли ее мечтания. О, не думай, я ничуть их не виню! — Ему удалось выдавить улыбку. — Думаю, что и ты питал кое-какие надежды, негодник!

— Вздор!

— Мой дорогой Жервез, ну ведь не настолько же ты наивен, чтобы не понимать — старый сэр Томас прыгал бы от радости, если бы его драгоценной дочери выпал шанс стать графиней Сент-Эр!

— Ты говоришь точь-в-точь как моя мачеха! — усмехнулся эрл. — Он ничуть меня не поощрял! Да и потом, то, что он не оглашает помолвку немедленно, на мой взгляд, свидетельствует — он не так уж сходит с ума от радости, что в будущем Марианна станет графиней Врексхэм!

— В общем, да. Он надеялся на лучшую партию. Ведь Фрэнты получили титул эрлов куда раньше, чем Остеллы свою баронскую корону!

— Ну, ты вылитая моя мачеха! — засмеялся Жервез.

Тео принужденно рассмеялся тоже и добавил:

— Может, тебе это и безразлично, но вот Болдервудам отнюдь нет! Попробуй-ка сделать предложение Марианне прежде, чем объявят о помолвке с Улверстоном, увидишь, что тебе ответит сэр Томас!

— Мой дорогой Тео, и куда тебя только занесло? Да ведь это была любовь с первого взгляда, разве не ясно? Ты тоже мог это заметить!