Френчи пошел в гору. Наконец-то он получил доступ к кассе, наконец-то мог ни к кому не подлизываться (наоборот, к нему подлизывались все, включая посла) и дать волю своим инстинктам, направленным на разрушение и завоевание. Времени даром Шорт не тратил. Используя в качестве рычага щедрые взятки за счет Управления, раздававшиеся чинам кубинской охранки, он объявил крестовый поход против всех радикальных элементов местного общества. В помещениях нескольких газет и журналов прошли обыски, их редакторов бросили в казематы крепости Морро, охранявшей вход в порт. Протоколы всех допросов направлялись Френчи, он внимательно изучал их, проверял, сравнивал, разыскивал слабые места и придумывал способы нападения. В очень короткий срок он узнал всех членов кубинского радикального подполья. И конечно, приказал взять под усиленное наблюдение советское торгпредство.

В столь же короткий срок он добился любви и боязни окружающих. Бизнесмены не привыкли к решительным действиям и немедленному достижению результатов, которые являлись фирменным стилем Френчи. Но они были практичными людьми и ценили практичность в других; честно говоря, их тошнило от высокомерия, лени и аристократических замашек Роджера, который ничего не знал и делал одни глупости. Френчи находил подход к каждому, заключал тайный договор с сотрудниками службы безопасности каждой корпорации, делал щедрый подарок каждому высокопоставленному служащему и при этом не оскорблял ничье самолюбие на теннисном корте.

Но сейчас он переживал свой первый кризис на новом поприще.

У него не было времени на гнев и выговоры. Френчи просто указал собеседнику на плохую организацию дела и неправильный выбор исполнителей, прекрасно понимая, что и сам приложил к этому руку.

— Вы найдете его и убьете. Вот чем должны заниматься эти два болвана. Мистер Лански, если они в очередной раз останутся в дураках, это огорчит меня. А вы ведь не хотите меня огорчить, правда?

Увидев Френчи в новом обличье, Лански, который за свою долгую жизнь повидал многих крутых гангстеров, сначала опешил. Но он был мудрым человеком и понял, что Френчи был таким всегда. Просто искусно скрывал свою подлинную сущность.

— На этот раз они добьются успеха, — заверил он. — Я расстроен не меньше вашего.

— Я не расстроен, мистер Лански.

— Просто Мейер.

— Я не расстроен, мистер Лански. Я делаю дело, а не расстраиваюсь. Мне нужны ответы. Смогут эти двое найти его самостоятельно?

— Честно говоря, едва ли. Дайте им стволы, ножи и разрешение, и они сделают свое дело. Этот нью-йоркский малый однажды расстрелял копа на Таймс-сквер. И даже убил полицейскую лошадь. А кубинец — знаменитый на всю страну палач и мучитель.

— Я знаю репутацию капитана Латавистады. Видел, как он действовал в казармах Монкада после штурма. Его боятся даже сослуживцы по тайной полиции. Но вопрос в другом: достаточно ли они умны, чтобы найти Эрла Суэггера? Кажется, вы в этом сомневаетесь.

— Кубинец до последнего времени работал в Сантьяго. Он знает свое болото, но здесь чувствует себя так же, как парнишка из Айовы в Нью-Йорке. Что же касается Фрэнки Карабина, то он никогда не блистал умом. В Нью-Йорке его использовали там, где требовалось умение обращаться с оружием и крепкие кулаки. Он тот солдат, который никогда не станет лейтенантом.

— Ладно. Я найду Эрла. Уберите этих клоунов с улицы. Там от них больше вреда, чем пользы. Я сообщу, когда они понадобятся. Пусть будут в полной боевой готовности. Дам вам адрес, а они сделают дело. И на этот раз доведут его до конца. Это очень опасный человек, но они справятся. Даже этот человек создан не из стали, а из плоти.

— Я все устрою.

— Благодарю вас. А теперь мне нужно сделать несколько звонков.

Френчи быстро договорился о встрече с министром внутренних дел Кубы и правой рукой последнего, шефом тайной полиции. Его приняли в шикарно обставленных апартаментах Капитоло — жалкой пародии на американский Капитолий, расположенной в садах Старой Гаваны.

— Джентльмены, — мрачно сказал он, — я хочу покаяться перед вами во лжи. Ложь была во спасение, но это не оправдание.

Собеседники, окруженные помощниками, уставились на него во все глаза. В воздухе витал дым сигар. Старые соратники, сложившиеся как политики в бандитские тридцатые и сороковые годы, сторонники президента, вернувшегося на свой пост в пятьдесят втором году, не знали, как относиться к этому чрезвычайно самоуверенному молодому американцу, который, по слухам, был так тесно связан с высшим руководством США, что его боялся сам посол. Оставалось только ждать и слушать.

— Ложь заключалась в том, что американец, который вчера сбежал от двух чинов государственной полиции, был простым туристом, имевшим проблемы с визой. Мы вам солгали.

— А кем же он был на самом деле? — спросил шеф тайной полиции.

— Шпионом. Изменником. Мы разоблачили его, практически арестовали и с помощью вашей государственной полиции хотели переправить его в Америку для допроса.

— Сеньор Шорт, если это такой опасный человек, почему вы нас не предупредили?

— Я мог бы солгать вам еще раз, но не буду. Нет смысла. Это было мое решение. Все должно было пройти тихо и незаметно. Он не понимал, что мы следим за ним. Во всяком случае, мы так считали. Но Суэггер оказался намного умнее, чем я думал, и понял, какая судьба его ждет. Тогда он напал на ваших людей и сумел сбежать.