— Знаешь что, старый козел, — проговорил побледневший до синевы Пашин, почти не шевеля тонкими губами, — я тебя сюда не вызывал. У меня здесь запушено множество многообещающих проектов. Это идея какого-то трусливого московского гения, не догадывающегося о том, что здесь творится. И мне не нужен трухлявый старый идол, не желающий подчиняться, не соблюдающий субординацию и тратящий впустую мое время и народные деньги.

— Сегодня прекрасный весенний солнечный день. Старик немного погулял, понюхал цветочки, подышал свежим морским воздухом. Конечно, Хозяин за такое преступление снова отправил бы меня в Гулаг, но у вас, Пашин, руки коротки. По крайней мере, пока. Вам придется продолжать игру. Таков приказ. Так что сколько бы дерьма вы ни пытались на меня вывалить, это останется чистой самодеятельностью и послужит только для вашего утешения.

— Мне уже говорили, что вы гордец. — Пашин снова заговорил на «вы». — Прямо кинозвезда из Коминтерна. Тщеславие, нарциссизм, самовлюбленность. Именно поэтому вы никогда не станете настоящим советским человеком. Вы ни за что не согласитесь упустить возможность лишний раз пококетничать с зеркалом, вы слишком истрепались для того, чтобы оставаться специалистом.

— Я всего лишь скромный слуга народа. Поэтому давайте называть все и всех своими именами. Меня зовут зэк номер сорок семь пятнадцать.

— Ладно, ладно. Это нас никуда не приведет. У вас есть задание, которое нужно выполнить; именно поэтому вы оказались здесь. Полагаю, что вы уже взялись за дело.

— Я вам не подотчетен, Пашин.

— Да, но мои донесения могут пойти вам на пользу, а могут и повредить. Разве не было бы лучше, если бы мои донесения служили вам, а ваши — мне?

— И ваши и мои донесения должны служить революции, и ничему больше. Но что касается дела, могу сказать: да, я кое-что отрыл. Я видел нашего молодого принца. Вы знаете, что у него есть прозвище? Насколько я понимаю, это вы его открыли. Значит, вы уже давно оседлали эту лошадку. Вероятно, вас раздражает то, что развитие контактов с ним поручили мне, сочтя вас недостаточно опытным. Так вот, прозвище говорит о его силе, его перспективах, его огромных возможностях и о вашем превосходном чутье на такие вещи. Вам известно это прозвище?

— Меня не интересуют всякие...

— Его называют «Куском Сала». Очевидно, он настолько торопится в социалистическое будущее, что частенько забывает мыться. Тьфу! Вы, наверно, почуяли его раньше, чем увидели. Я терпеть не могу грязных людей, особенно если у них нет для этого серьезных причин. Я провел девять лет, даже близко не видя ванны, и кончились они совсем недавно. Это было очень неприятно. Поэтому на всем протяжении того короткого отрезка жизни, который мне остался, я буду принимать ванну каждый день.

— Забудьте о его запахе. Сосредоточьтесь на его потенциале. Вы слышали, как он выступает? Это великолепно!

— Я слышал отзывы. Он любит длинные речи — по крайней мере, так мне говорили. И еще я слышал, что он любит находиться в центре внимания.

— Он безжалостен, он уже убивал во время гангстерских войн сороковых годов, он предан идее и если и верит во что-то, то только в перемены. Он обладает тем же самым качеством, которое есть у вас, Спешнев, и которого так не хватает всем нам. Магнетизмом.

— Это называется харизмой. Да, у меня она есть. Да, у вас ее нет. Да, у Кастро она тоже есть. Да, я считаю, что он обладает определенным потенциалом. Если, конечно, научится подстригать ногти.

— Существует возможность для развития. Хотя это может оказаться не таким простым делом, как вам кажется.

— Почему же?

— Тайная полиция Батисты не представляет опасности, по крайней мере пока Кастро не приступает к активным действиям и является оратором, а не бойцом. Время для сражений еще не подошло, и ваша задача состоит не только в его вербовке, обучении и подготовке. Вам, возможно, придется еще и защищать его.

— От кого? От его жены, которая злится на любовницу? Или от любовницы, которая злится на жену?

— Нет. Этот человек предан своему делу. Опасность ему грозит с другой стороны.

Пашин вынул из папки фотографию. Она была сделана в аэропорту Гаваны. На ней была запечатлена группа мужчин, спустившихся по трапу из самолета «констеллейшн» компании «Эр Кубана» и направлявшихся к зданию аэровокзала. Один, с пышной шапкой белых волос, держался очень важно и властно, а двое или трое остальных явно преклонялись перед ним — фактотумы [19] , помощники, евнухи или кем еще они могли быть.

— Он? — спросил Спешнев, указывая на человека, входившего в группу, но явственно выпадавшего из нее.

— Он.

Это был крупный американец с квадратной головой, остриженной под ежик, и выдающейся челюстью.

— Солдат?

— Если верить сплетням, которые ходят в посольстве, убийца. Ему приходилось убивать на войне многих, очень многих.

— О да, для таких есть подходящее название. Мне кажется, лучше всего подойдет слово «герой». Но почему он здесь оказался?

— Якобы как телохранитель того важного типа. В их стране это известный политический деятель. Но этого человека по каким-то причинам завербовали специально для того, чтобы сопровождать политика на Кубу. Наши люди в Вашингтоне отметили это и предупредили меня. Им кажется, что это очень любопытно.