Шрифт:
– Какое же это слово! – возмущалась ее младшая сестра, тыкая пальчиком в лист бумаги, над которым склонился Рейфел.
Нахмуренные брови Рейфа не могли скрыть веселого блеска в его глазах.
– Слово «поспешность».
– А мне кажется, это вообще какие-то каракули, которые прочесть нельзя!
– Ах, нельзя прочесть… Вы тут обмолвились недавно, сколько вам лет. Что-то я запамятовал… Четыре?
– Мне восемь! – веселилась Мэй. – И я умею читать! И писать тоже умею.
– Ну что ж, я это тоже умею делать. – Рейфел что-то небрежно накарябал внизу страницы и сложил лист пополам. – И делаю это лучше, чем вы, сударыня.
– Да все ваше письмо – одни закорючки и больше ничего!
– Неправда. – Рейф чуть улыбнулся в ответ, надписывая на письме адрес.
– Нет, правда!
– Это…
Фелисити кашлянула.
– Прошу прощения, что вмешиваюсь в ваш жаркий спор, но я отыскала на чердаке старую одежду нашего деда… От гардероба Найджела ничего не осталось, а потом вы все равно немного выше брата. Вот я подумала, что, пока вы дождетесь своей одежды из Лондона, вы могли бы переодеться в это…
– Очень любезно с вашей стороны, мисс Харрингтон, – поднялся из-за стола Рейф.
Он подошел и взял узел у нее из рук. Потом, не отпуская ее руки, поднес ее к губам и легонько поцеловал, не отрывая при этом глаз от ее лица. На этот раз Фелисити была уверена, что он пытается с ней флиртовать. Хотя ей и раньше уже доводилось быть объектом для флирта, она не могла припомнить, чтобы один мимолетный поцелуй вызывал у нее такой приятный озноб. Вдруг Фелисити сообразила, что вся она – одежда, обувь, лицо, руки – перемазана в пыли, и, покраснев, торопливо убрала руку.
– Нет нужды меня благодарить, – слегка сдавленным голосом выговорила девушка, чувствуя себя неуклюжей школьницей, – Эти вещи все равно некуда было бы девать. Так что, пока мы будем дожидаться приезда Найджела, вы, может быть, захотите…
Рейф положил узел с одеждой в ближайшее кресло и повернулся к Фелисити:
– Чем я могу вам помочь?
Он убедил себя в своем дворянском происхождении, и прекрасно – проще всего будет сыграть на его благородстве, подумала Фелисити.
– Я понимаю, что ваша знатность не позволяет этим заниматься, но здесь, кроме нас с Мэй, больше никого нет, и некоторые вещи нам просто не по силам.
Рейф скрестил руки на груди и с острым, неподдельным интересом взглянул на Фелисити:
– Например?
– Ну, для начала в столовой и в спальнях на втором этаже ужасно протекает крыша.
Фелисити не стала продолжать, чтобы одним перечислением их проблем не отбить у незваного гостя всякую охоту помочь. Она понимала, что, каким бы здоровяком ни выглядел Рейф, необходимость приложить пусть незначительный, но физический труд могла поставить его в неловкое положение.
– Вы хотите, чтобы я починил вам крышу, – скорее сообщил, чем спросил он.
– Ну… – протянула Фелисити и, сделав шажок вперед, ласково положила ладонь ему на плечо. – Ведь по вашим словам выходит, что эта крыша принадлежит вам.
– Так-так… Верно! – Прищурив глаз, мужчина повернулся и снова подхватил: узел с одеждой. – Есть ли у вас лестница, спрашивать, наверное, не нужно? Молодая женщина молча кивнула и отступила, не сумев скрыть торжествующую улыбку. Какое счастье, когда при малейшем дожде на тебя с потолка ничего не капает!
– Лестница за конюшней.
– Ладно, – вздохнул Рейф. Он повернулся к Мэй и шутливо нахмурился: – Юная мисс на сей раз сумеет удержаться и не станет охаживать мои бока граблями, когда я выйду в одежке кровельщика?
– Не беспокойтесь, Мэй будет со мной готовить ленч.
– Лис! Ну что ты, в самом деле…
– Отлично. – Рейф, направился к дверям, при этом чуть задел плечом Фелисити и вышел.
– Лис! – воскликнула Мэй, заставляя старшую сестру выйти из задумчивости. – Ты что, забыла? Ленч уже готов! Заботами нашего принца Уэльского!
Глава 4
Рейф поднял обе руки над головой и с любопытством оглядел свободные рукава рубашки цвета слоновой кости.
– Клянусь Богом, я начинаю чувствовать себя историческим персонажем.
Дедушка Харрингтон, пока пребывал в добром здравии, явно отдавал в одежде предпочтение фасонам двора короля Георга Третьего. Хотя Рейф в таком костюме и чувствовал себя участником какого-то дурацкого бала-маскарада, он не мог не отметить, что все было на удивление чистым и вполне ему впору. Решительно отложив в сторону шляпу (из-за громадной шишки на затылке) и роскошные туфли, потому что не выносил пряжек, он натянул сапоги и отправился за конюшню, где, кроме лестницы, обнаружил бочонок с дегтем и некоторое количество кровельной дранки.