Шрифт:
– Он нес околесицу и все никак не мог остановиться: Вы должны быть мне благодарны.
Нарочитое спокойствие Рейфа ничуть не утихомирило ее бешено бьющееся сердце.
– Он наш очень близкий друг! – горячо запротестовала Фелисити.
– В таком случае ему следовало сбросить сюртук и влезть на крышу, чтобы нам помочь.
– Не насмешничайте! Он дворянин! – Таких дворян пруд пруди.
Фелисити не совсем понимала, отчего она так взбеленилась, но была уверена, что во многом виновата не она, а Рейф.
– Вы совершенно его не знаете и при этом еще имеете наглость гнать прочь моих знакомых!
Пожалев, что сейчас у нее под рукой нет того самого знаменитого чайника, Фелисити сердито развернулась и устремилась к выходу. Но Рейф неожиданно удержал ее за руку и повернул к себе лицом. Девушка едва успела набрать полную грудь воздуха, чтобы высказать свое возмущение, как он наклонился и ласково коснулся губами ее губ.
– Приношу мои извинения, – выпрямившись, сказал он. Она в растерянности захлопала глазами, сообразив, что невольно прижалась к нему.
– За… за что вы извиняетесь? – наконец пробормотала она. – За то, что гоню прочь ваших знакомых.
Фелисити изо всех сил старалась вспомнить, о чем, собственно говоря, они спорили.
– А поцелуй? – сердито спросила она, тщетно стараясь рассердиться, хотя больше всего на свете ей хотелось, чтобы он снова ее поцеловал прямо сейчас.
Рейф покачал головой и тронул подушечкой большого пальца уголок ее рта.
– Это был не поцелуй. Проклятие, она снова льнула к нему!
– Тогда… тогда, ради всего святого, что это было?!
– Легкая попытка. Когда я вас поцелую, вы сразу это поймете, Лис.
Рейф обошел ее, вышел из конюшни и направился к приставленной к крыше лестнице. Фелисити без сил опустилась на кстати подвернувшуюся копну сена. Он собирался поцеловать ее еще раз. Что это – угроза или обещание? Она медленно выпрямилась и провела по губам кончиком указательного пальца. Значит, все-таки это был поцелуй.
– О Господи! – выдохнула Фелисити и невольно вздрогнула, вспомнив, что у Рейфела Бэнкрофта не все в порядке с головой. – Да пропади все пропадом, – прошептала она.
Фелисити еще немного посидела, мечтая о том, чтобы Рейф оказался тем, за кого себя выдавал, и чтобы она наконец смогла принимать его чуть более всерьез. Потом поднялась, отряхнула юбку от соломы и вернулась в дом. Она давным-давно знала, что любая мечта из рук вон плохо заменяет действительность.
Глава 5
Иногда, решил про себя Рейф, он ведет себя как форменный идиот.
– Легкая попытка, – с отвращением пробормотал он, еще раз проверяя, надежно ли закреплена дранка. – Вот придумал – вы, мол, узнаете, когда это будет по-настоящему! – Рейфа аж передернуло от омерзения, и он зло сплюнул. – Болван!
– Ты о чем это, Бэнкрофт? – Грэм, уже начавший было спускаться по лестнице, остановился и, подняв голову, с любопытством уставился на Рейфа.
– Да так, сам с собой про жизнь толкую, – отговорился Бэнкрофт, бросая вниз на землю молоток и заржавленную пилу.
– Мисс Мэй сказала, что ты был чуток не в себе, малость придурковат, – понимающе кивнул фермер и возобновил спуск.
Рейф перегнулся через край крыши, разрываясь между чувством оскорбленного достоинства и изумления. Черт возьми, у этой девчушки язык подвешен что надо, ничего не скажешь. Старшая сестра ей под стать.
– Никакой я не придурковатый! Несколько дней назад случилась небольшая неприятность, вот и все.
– Да мне-то что объяснять? Я всего лишь простой фермер. Дождавшись, когда простой фермер наконец добрался до земли, Рейф; уже не сдерживая смеха, тоже начал спускаться.
– Это надо же – простой фермер! Клянусь моей задницей, я сейчас умру от смеха! Эй вы, мистер, на завтра с кем назначены деловые встречи?
– Деловые встречи, говоришь? А что, и скажу, с кем – перво-наперво собираюсь попить чайку с королем и леди Джерси, вот только.
– Господи, зачем? – скривился Рейф. – С ними сдохнешь; со скуки?
– Рейф…
От звука голоса Фелисити он чуть не упал с лестницы. Она произносила слова с непередаваемой приятностью, с какой-то нежной мелодичностью, что совсем не вязалось с ее претензией на роль практичной женщины. Рейф подумал, что Фелисити должна хорошо петь. Из задумчивости его вывел пристальный и недоуменный взгляд Грэма. Тряхнув головой, чтобы освободиться от мечтаний, он повернулся к хозяйке:
– Да, Лис?