Кожа Ханны горела, но пламя не касалось ее. Она вошла в большой зал, окутанный завесой дыма и пепла. Жар отступил. Она ничего не видела перед собой. Балки потолка тлели, но пока еще не вспыхнули. Стены трещали от жара.

Она услышала крик Лиат:

— Помоги мне! Ради Бога, проснись, парень!

Ханна не могла вздохнуть ни для храбрости, ни ради воздуха. Но она побежала на голос. На ее голову сыпался пепел. Языки пламени напоминали метание людей и коней в битве.

Она натолкнулась на Лиат, волокущую такого рослого солдата, одетого в такую тяжелую броню, что казалось чудом, что Лиат вообще смогла его сдвинуть.

— Ханна! — Удивительно, как она могла набрать воздух в легкие, чтобы говорить. — О Боже, Ханна, помоги его вытащить. Там еще двое, но балки рухнули.

Она заплакала, хотя слезы в таком пекле, даже не успевая выступить на глазах, мгновенно испарялись.

Ханна, не раздумывая, схватила гвардейца за ноги, и они поволокли его по огненному коридору. Они прошли половину зала, когда балки начали падать, а стены разваливаться.

Прямо у входа стояли трое «львов» Ханны и рыжеволосый. Инго и Лео подхватили тело своего вытащенного из пожара товарища, а Лиат повернулась, чтобы снова рвануться в пламя.

— Держи ее! — взвизгнула Ханна. Фолкин обхватил Лиат и поднял ее над землей. Та брыкалась и била по воздуху руками и ногами, пытаясь освободиться. Фолкин, здоровенный парень, выросший на ферме, казалось, не замечал ее трепыханий.

— Лиат! — крикнула Ханна.

Времени на уговоры не было. Им пришлось бежать от дождя пылающих обломков, вызванного крушением балок большого зала. Двери дворца устояли, но теперь они вели в никуда. Все присутствующие отступили подальше. Люди с ведрами теперь направлялись к ближайшим домам, поливая кровлю, чтобы не позволить горящему пеплу поджечь соседние постройки.

Слабый ветерок, казавшийся отголоском бушующих огненных вихрей, принес отдаленный звук охотничьего рога.

— Пустите меня! Отпустите! Там еще двое! Может быть, даже больше. — Лиат отчаянно боролась и даже пыталась укусить бедного Фолкина, которого от ее буйства защищала кожаная броня.

— Успокойся, друг, — сурово сказал рыжеволосый «лев». — Этот воин, которого вы вынесли последним, был уже мертв. Ты храбро боролась, но не стоит рисковать собой, чтобы вынести еще два мертвых тела. Упокой, Господи, души их, дай им мирно достичь Покоев Света. — Он склонил голову.

Фолкин осторожно опустил Лиат, аккуратно поставив ее на ноги, и вопросительно посмотрел на Ханну. Та кивнула, и он разжал объятия. Лиат обмякла и опустилась на колени, дрожа всем телом. Дворец горел, пепел вокруг оседал на землю, как снег. Несмотря на ее блуждания в пламени, на Лиат не было заметно ни следа от пожара.

— Надо бы отойти подальше, — заметил Инго.

На дороге возникла какая-то суматоха. Ханна увидела направляющегося к ним Хью. Заметив Лиат, он замер. Его лицо настолько преобразилось в этот момент, что Ханна тоже замерла — от ужаса и от невольного сострадания к его душевной боли. Он ничего не сказал. Он просто стоял и смотрел, но, может быть, это было еще хуже. Потом, вздрогнув от боли в плече, он повернулся и заковылял дальше. За ним следовала толпа слуг, монахов и городского люда. Кто-то притащил кресло, чтобы нести его, но он лишь отмахнулся. Снова послышался охотничий рог, на этот раз громче и повелительнее.

Лиат разразилась рыданиями настолько бурными, что они мешали дышать. Ханна приказала своим «львам» отойти подальше, и они отступили, помогая своим товарищам подбирать вещи, выпавшие из повозок и выкинутые со стен и из окон: мечи, щиты, копья, одежду, сбрую, украшения, обгоревшие книги, два резных стула, несколько шахматных фигур из слоновой кости. Пожар продолжал бушевать, но пламя казалось уже более ровным, — возможно в силу привычки. Должен же когда-нибудь угаснуть этот ужасный огонь? Руки Ханны покраснели, губы настолько пересохли, что кровоточили, когда она проводила по ним языком.

— Лиат, — она присела рядом с подругой, — Лиат, это я, Ханна. Успокойся, Лиат. Их уже не спасти. Ты сделала все, что могла.

— О Боже, Ханна! Ханна! Где же ты была? Почему ты не появилась раньше? О Боже, Боже! Я все потеряла! Где этот ?.. Пожалуйста, Ханна, прошу тебя, спаси меня от него. Ты не понимаешь. Это я. Я сделала это. Зачем только Па меня обманывал? — Ее бормотание становилось все непонятнее, перемежаясь с рыданиями и растворяясь в них.

Звук рога раздался совсем близко. Через плечо Ханна увидела разряженную свиту короля, появившуюся из леса на западе и казавшуюся зажатой между горящим дворцом и пламенеющим закатом.

В Свечник, самый короткий день в году, свет побеждает тьму. Чтобы помочь свету, повсюду зажигают свечи. Этот ужасный пожар могла вызвать какая-нибудь упавшая свеча. Горькая ирония игры света. Ханна подавляла свои слезы, свой страх перед обжигающим ее щеки пламенем, чтобы, сжимая плечи подруги, заставить ее успокоиться, прекратить рыдать и нести всяческую ахинею. Но Лиат все тряслась, хлюпала носом и неразборчиво бормотала о поджоге и изнасиловании, о льде и силе, о сне и безумии, как будто действительно сошла с ума.