Сестра Амабилия спасла «Житие святой Радегунды» от пожара.

«Житие» лежало на коленях Росвиты, укутанное в одеяло из овечьей шерсти, — самое уютное вместилище, какое она смогла отыскать. Всю прошлую ночь она не расставалась с книгой, спала, прижав ее к груди, из-за чего видела странные сны. И сейчас она не выпускает из рук это сокровище.

Может быть, это недостойная одержимость? Вероятно, лучше всего было бы передать оригинал в библиотеку монастыря в Кведлинхейме, а себе оставить лишь выполненную Амабилией копию, чтобы избежать греха ненасытной страсти, даже если это страсть к знаниям, которые погибли вместе с братом Фиделисом и отражены в написанном им «Житии».

Генрих внезапно подался вперед:

— А вот и отец Хью. Что нового?

Хью преклонил колени перед королем. Он был неопрятен. Возможно, он вообще не сомкнул глаз в эту ночь. Но в данных обстоятельствах неряшливость лишь украшала его в глазах окружающих. Он один из всей знати присутствовал на пожаре. Он руководил попытками спасения. Он убедился, что все, кого можно спасти, были спасены.

Возможно, маркграфиня Джудит проявила мудрость при выборе маршрута поездки принцессы Сапиентии, направив ее прежде всего в аббатство Фирсбарг, где она встретилась с молодым аббатом, незаконнорожденным сыном маркграфини. Бедная Сапиентия, имя которой означало «мудрость», никогда не блистала этим качеством. Может быть, это имя только сильнее ранило ее при сравнении с умной младшей сестрой. Но что касается Хью, тут ее выбор был действительно мудр.

Придворные остряки шутили, что Хью блистал мудростью и сам был ее украшением. Даже в таком его состоянии, как сейчас, это казалось верным.

— Принцесса Сапиентия заснула, ваше величество, — сказал он так же спокойно, как обычно. — Схватки прекратились, но ей нехорошо. С вашего разрешения, я пошлю гонца к матери. Ее врач…

— Да, я знаю врача маркграфини Джудит… — Король показал на Виллама: — Он спас жизнь моему доброму товарищу Вилламу, хотя и не смог спасти его руку. Очень хорошо, надо послать за ним — или за аретузским, если ее дела потребовали отъезда.

— Какие дела? — прошептала сестра Одила.

— Ну как же! — пробормотал брат Фортунатус. — Джудит вынуждена была вернуться в Ольсатию из-за своего очередного замужества.

— Как, опять? — взвизгнул юный брат Константин.

— Тише, — зашипела сестра Амабилия, но сама не смогла сдержаться. — Я думала, — забубнила она тут же, — что маркграфиня хотела отпраздновать бракосочетание здесь, при королевском дворе.

— Это так, — упивался своей осведомленностью Фортунатус, — но молодой жених не прибыл. Его семья принесла неловкие и очень странные извинения, поэтому маркграфиня поехала, чтобы разобраться на месте.

— Тише, дети, — вмешалась наконец Росвита.

— Сапиентия привыкла к своему «орлу», — говорил Хью, — и я боюсь, ее расстроит, если мы в столь трудный момент отошлем эту женщину. Возможно, найдется еще «орел». — Хью мягко улыбнулся. Хатуи наклонилась вперед:

— Ваше Величество, вы еще не заслушали сообщение прибывшего вчера «орла».

Король кивнул. Хатуи поманила Ханну, которая вышла и стала на колени перед королем.

— Докладывайте, — сказала ей Хатуи. Ханна почтительно склонила голову:

— Ваше Величество, я Ханна, дочь Бирты и Ханзала из города Хартс-Рест.

Хартс-Рест — «Отдых Сердца»! Родные места. Росвита уставилась на молодую женщину, но не смогла уловить никакого сходства ни с кем, кого еще помнила. Прошло так много лет с тех пор, как она в последний раз посещала родителей! Может быть, ее брат Айвар смог бы вспомнить эту семью, хотя маловероятно, разве что граф Харл сам определил в «орлы» эту Ханну, дочь Бирты и Ханзала.

— В конце весны, после битвы при Касселе, вы послали меня на юг с Вулфером сопровождать епископа Антонию.

— Помню.

— Я принесла плохие вести, ваше величество. В Альфарских горах, в монастыре Святого Сервиция, нас застигла буря. — Она описала события, рассказала об оползне и разрушении монастырской лечебницы. — Вулфер считает, что это была не простая буря. Оползень вызван не природными явлениями. Он уверен, что епископ Антония и ее клирик сбежали.

— Тел не нашли?

— Ничего не удалось обнаружить. Скальный завал был очень неустойчив, кроме того, существовала опасность новых оползней.

— Где сейчас Вулфер?

— Он направился в Дарр, чтобы обвинить епископа Антонию перед скопосом. Он не верит в смерть епископа Антонии, ваше величество.

— Да, я уже слышал это.

Она посмотрела прямо на короля:

— Я повторю еще раз и еще много раз, пока вы мне не поверите.

Он вдруг улыбнулся, Росвита впервые увидела его улыбку после вчерашнего возвращения с охоты в хаос ужасного пожара.

— Вы считаете, Вулфер прав?

Поколебавшись и закусив губу, она заговорила снова: