Там она сбросила туфли и натянула высокие черные, солдатского образца сапоги. Грязное захватанное зеркало на двери ванной отразило ее фигуру, и Эйлис ужаснулась: торчащие соски, на бедрах — атласный пояс с подвязками, черные кружевные трусики с прорезью не скрывают светлых волос. Отступив на шаг, она еще раз оглядела себя в зеркале. Уж трусиков-то с прорезью Джейсон не упустит. Сняв с двери хлыст, Эйлис вошла в комнату, а войдя, изменилась в лице, чувствуя, что решимость покидает ее: Джейсон лежал на постели совершенно раздетый и готовый к любовной игре.

— Это я видел, — сказал он, когда она, поигрывая хлыстом, пощекотала кончиком его низ живота.

— Нет, не видел! — рявкнула она, щелкая хлыстом. — Вставай! Надевай пальто! Мы идем на улицу!

— Куда это? Брось, тебе это не идет, как-то не представляю тебя... — Холодная рука стиснула ляжку Эйлис с такой силой, что она поморщилась. — Впрочем, неплохо будет узнать тебя поближе. — Рука его через прорезь пробралась к ней в трусики.

Мужество изменило Эйлис. Что-то здесь не так. Рената была уверена в садомазохистских наклонностях Джейсона. Она знала это из нескольких источников. Значит, дело в ней самой: видимо, она не проявляет достаточной агрессивности, и он ей не верит. Эйлис с силой стеганула хлыстом по бедрам Джейсона.

— А ну, встать немедленно!

Быстрым, по-кошачьи гибким движением Джейсон повалил ее рядом с собой на тахту.

— Так ты любишь, когда больно?

Зарывшись лицом в ее грудь, он принялся попеременно то посасывать ее соски, то кусать их. Эйлис стало страшно. Ее охватила паника, но прежде чем она успела подумать о том, как ей быть, он сорвал с нее лифчик и отшвырнул его на пол.

Ошибка, ошибка... Джейсона не проведешь... Надо поскорее убираться отсюда.

— Нет, не здесь, — с трудом выговорила она, играя последней своей козырной картой. — Там, на улице, я хочу показать тебе что-то совершенно необыкновенное.

Джейсон вскинул голову. Черные глаза пробуравили ее насквозь, ловя ее неуверенный взгляд.

— На улице? Ты с ума сошла! Там холодно.

Он надавил бедрами, заставляя ее раздвинуть ноги.

— Но я же обещала тебе, — пробормотала она. — Такого ты действительно не видел!

Она извивалась под ним, благодаря бога за то, что гладкий атлас помогает ей ускользнуть. Наконец она вскочила и, метнувшись к стулу, кинула Джейсону пальто.

— Там припаркован пикапчик. Задняя дверца открыта. Влезай и жди меня. Я сейчас.

Но Джейсон не пошевелился.

— Иди лучше сюда, ко мне.

Эйлис сильно стегнула его хлыстом по голым бедрам, от всей души надеясь, что удар не ослабит его возбуждения. Так и произошло: хлыст только раззадорил его.

— Там ждет тебя такое... такое...

Он потянулся к ней, но она увернулась и вновь хлестнула Джейсона по голым ягодицам. Он дернулся, и глаза его зажглись нехорошим блеском.

— Ладно, — бросил он, — посмотрим, какие грязные штуки ты там напридумывала.

Вцепившись в хлыст обеими руками, чтобы скрыть дрожь, Эйлис глядела, как он прямо на голое тело надевает пальто и, не застегивая его, перепоясывает поясом.

Джейсон недовольно покачал головой:

— Для тебя будет лучше меня не разочаровывать.

Эйлис кусала губы, чтобы не рассмеяться. Только бы ей удалось выманить его наружу. Тогда дело будет сделано.

— Так ты идешь? — спросил Джейсон в открытую дверь.

Она накинула плащ и торопливо, тоже не застегивая его, завязала пояс.

— Сейчас, сейчас. Ты удивишься. Иди. Я догоню.

Как только дверь защелкнулась, Эйлис бросилась в ванную, надела перчатки, схватила мешок. Она металась по комнате, собирая свои и его вещи. Стирая с дверной ручки отпечатки пальцев, она услышала первые крики.

Из-под тахты она извлекла другой мешок, оставленный ею накануне, и сорвала с постели черную простыню. Истерические вопли прекратились, но теперь на улице раздались громкие мужские голоса. С подушкой под мышкой она бросилась к пальме. Взгляд ее упал на валявшийся на полу лифчик. Черт! Сунув его в карман плаща, Эйлис выбросила один из мешков и подошла к входной двери дома Уоррена.

Уходя, она забыла оставить включенным свет при входе, а прислуга была отпущена на рождественские праздники, поэтому дом был погружен во тьму. Эйлис совсем голая под своим плащом, если не считать черных трусиков и сапог, дрожа от холода, возилась с чужим непривычным замком. Наконец, открыв его, она прошла на кухню. В дальней комнате зазвонил телефон — один раз, второй... Рената! Бросив оставшийся у нее мешок в холле, Эйлис помчалась в библиотеку. Комнату в форме буквы «L» освещала бронзовая настольная лампа, видимо, поставленная на таймер.

— Алло! — тяжело дыша, сказала она в трубку.

— Эйлис? Все в порядке? — Голос у Ренаты был тревожный.

— У меня все отлично. Как ты?

— Ты слышала, как я кричала?

— Все было великолепно. Действительно классно! Неподражаемо! Никто не сравнится с тобой! Ты прелесть! Ты...

И тут Эйлис притихла. Что-то не так. Стекло картины, висящей за письменным столом, отражает пламя камина.

— Эйлис! Что происходит?

— Ничего, — ответила она, не желая пугать Ренату. — Я позвоню тебе утром. Ты прелесть. Спокойной ночи.