— Лучше я выйду замуж за змею!

— В этом не будет ни малейшей необходимости, — серьезно ответил астролог. — Ты сумеешь от него ускользнуть — ведь он ничего не подозревает. Когда ты уезжаешь?

— На третью ночь. Тогда не будет луны.

— Разумно, но будь осторожна. А что станет с твоими рабами?

— Я их освободила и снабдила деньгами, чтобы начать новую жизнь. Жан и Мари едут со мной.

— Сообщи рабам, что я найму каждого, кто пожелает остаться в доме. А тех, кто захочет уехать, попроси задержаться на шесть дней, пока я не войду во владение виллой. Если они будут по-прежнему заниматься здесь своими делами, шпионы капитана-коменданта ничего не заподозрят, и дня четыре ты выиграешь. За это время ты достигнешь западного моря, и преследование окажется бессмысленным.

— О, Осман, как мне тебя отблагодарить?

— Следовать по пути, который наметил для тебя Аллах, дорогая.

Она вошла с ним в дом и попрощалась. Взяв руку астролога, Скай прижала ее сначала к губам, потом ко лбу:

— Салям, Осман, салям, друг мой.

— Салям, Скай, дочь моя. Да хранит тебя Аллах! В следующие дни настроение Скай все время резко менялось. То она страшилась жизни в незнакомом городе Лондоне, то радовалась, что сумела обмануть Джамила, хотя и огорчалась, что не может причинить ему большего вреда в отместку за убийство Халида эль Бея. Ее радовало, что с ней будут верные друзья. Жан, Мари и капитан Смолл, но печалило, что приходится расставаться с Османом.

Наконец наступила ночь побега. Скай стояла с Мари, отбирая немногочисленные вещи, которые собиралась взять с собой. Большинство гардероба, конечно, пришлось оставить — платья вряд ли подходили для жизни в Англии. Она взяла с собой несколько платьев, чтобы носить в уединении собственной спальни — широких и особенно удобных при беременности. Драгоценные камни и украшения, подаренные Халидом, для безопасности были зашиты в одежду. Скай захватила с собой золотые щетки, расчески и хрустальные пузырьки с редкими благовониями. Все эти дорогие ей вещицы упаковали в сундучок из орехового дерева, и слуги из рук в руки передавали его к выходу, пока он не оказался у молчаливого английского моряка, тут же скрывшегося в темноте у садовой калитки Не знавший о ее существовании Джамил не поставил к ней своих соглядатаев.

Скай вышла на крышу дома и в последний раз оглядела Алжир. Под ней мерцали огоньки, доносились звуки городской жизни: гомон, разговоры, смех. Над ней черным бархатом отливали небеса. Скай подняла голову и пристально посмотрела в темноту, будто собиралась проникнуть в нее взглядом.

— О, Халид! — Звуки собственного голоса поразили ее. Со дня похорон мужа она не плакала, но сейчас, не сдерживая себя, разрыдалась. Она стояла на террасе, подняв голову, и старалась излить в небо свою печаль. Потом успокоилась и тихо произнесла:

— Никогда, Халид, я не буду уже так сильно по тебе горевать. Я запомню тебя навсегда, и мне жаль, что твой ребенок тебя никогда не узнает. А теперь, любовь моя, я должна покинуть наш дом и надеюсь, что ты пожелаешь мне доброго пути И тебе я желаю того же. — Скай постояла еще немного и вдруг почувствовала, как великое умиротворение нахлынуло на нее. она поняла, что муж одобряет ее поступок. — Спасибо, Халид, — поблагодарила она и, оглядевшись в последний раз, спустилась на первый этаж, где ее поджидали слуги.

Скай по очереди переговорила с каждым, и каждый благодарил ее за свободу и деньги. Все они решили остаться на службе у Османа. Попрощавшись со всеми, она с Жаном и Мари быстро вышла из сада через задние ворота.

На улице для них был приготовлен закрытый паланкин. Они разместились в нем и молча, погруженные в свои мысли, тронулись в путь. С холма, окинув взглядом бухту, Скай разглядела место, где похоронен муж. А переведя взгляд на город, различила зловещие башни Касбаха. Мари сурово улыбнулась:

— Мы отмщены, мадам. Утром я послала капитану-коменданту от вашего имени блюдо с пирожными. Я сделала их сама и положила травку, которая навсегда сделает Джамила импотентом. Больше это похотливое животное не обидит ни одной женщины.

— Мари! Это замечательно! Представляешь, какой для него это будет удар и какой стыд! Как бы я хотела быть рядом, чтобы видеть его терзания!

На корабле женщины стояли на палубе, глядя на удаляющийся город, потом Мари, обняв госпожу за плечи, увела ее в каюту, где Скай впервые за долгое время крепко уснула. Напряжение спало, и она стала вести себя, как любая беременная женщина: появились особенности в аппетите, она ходила сонная, часто испытывая тошноту. В Бискайском заливе судно попало в полосу штормовой погоды, и ей стало совсем худо.

Как-то вечером Жан, Мари и капитан Смолл обсуждали будущее Скай и пришли к выводу, что Лондон — не место для ожидающей ребенка женщины.

— Это же ваша страна, — заметила Мари англичанину. — Вам виднее, где Скай лучше всего рожать.

— Под Лондоном много приятных местечек, — ответил капитан Смолл, — но я думаю, ей лучше уехать подальше от города. Мы должны беспокоиться не только о ребенке. Леди Скай, потеряв мужа, пережила тяжелое потрясение и ей следует пожить в тихом месте. Я держу курс к родному порту в Бидфорде в Девоне. В нескольких милях от города у меня есть великолепный большой дом. Там живет моя сестра Сесили. Она приглашает всех вас и будет рада ухаживать за леди Скай. А после того, как родится ребенок, ваша госпожа сможет переехать в Лондон.