— Вы двое, — велел Рис, — откройте ворота пошире и проследите за нашими конями. Остальные пусть идут в зал.

И он повел их в зал, неся голову де Боуна на пике. Солдат отправили в подземелья и рассадили по камерам, поскольку Мирин хотел лично поговорить с каждым, прежде чем выслушивать клятвы верности. Люди де Боуна, понимая все это, не противились. Рис присоединился к тестю и Мортимерам. Джунию и Саймона развели по разным углам и приставили стражников.

— Где священник? — громко позвал Мирин Пендрагон. Служитель Божий выступил вперед.

— Ты знаешь, что делать, святой отец. Приведите мою дочь и молодого де Боуна.

— Отец! — снова попыталась вступиться за любовника Джуния.

— Тебя сейчас обвенчают с любовником, девушка. Разве не этого ты хотела? — холодно спросил отец.

— Помилосердствуй, отец! — взмолилась девушка.

— Я выкажу ему куда больше милосердия, чем он — тебе. А теперь замолчи, девушка. Пора принести обеты человеку, который станет твоим мужем.

— Если ты собираешься убить его сразу же после свадьбы, я не стану венчаться, — вызывающе воскликнула Джуния. — Если это единственный способ сохранить ему жизнь, значит, так тому и быть!

— Джуния, во имя всего святого, — вмешался Саймон. — позволь восстановить твою честь, прежде чем я умру. Заклинаю, сделай, как я прошу!

— Но если я не соглашусь, он не убьет тебя, ибо моя честь по-прежнему будет запятнана, — наивно возразила Джуния.

— Милая, я уже мертвец, — тихо пояснил Саймон. — Стань моей женой. И позволь мне сойти в могилу прощенным. Наша любовь с самого начала была обречена. — Он нежно взял ее руки в свои. — Пожалуйста, любимая, сделай это для меня. Чтобы я смог почить в мире.

Слезы полились по лицу Джунии. Она нерешительно кивнула.

Молодую пару поставили перед священником и велели соединить руки. Священник наспех пробормотал полагающиеся слова и объявил Джунию и Саймона мужем и женой. Они поцеловались долгим сладостным поцелуем. Потом священник отвел Саймона в сторону, и Джуния с возрастающим ужасом наблюдала, как ее муж встал на колени и начал тихо говорить что-то. Она снова повернулась к отцу и в отчаянии протянула к нему тонкие руки.

— Отец! Молю тебя, во имя Господа нашего пощади Саймона, — зарыдала она. — Он — все, что мне нужно от жизни! Я люблю его!

Она неожиданно рухнула на колени и обхватила ноги отца.

— Отпусти его! Обещаю никогда больше не встретиться с ним! Отец! Отец! Смилуйся! Оставь ему жизнь!

Но Мирин отвернулся от плачущей дочери.

— Честь Пендрагонов, Джуния, твоя честь, моя честь должна быть отмщена. Прости, дочь моя. Но другого способа нет.

— Ты еще худшее чудовище, чем Хьюго де Боун! — взорвалась она. — Если убьешь Саймона, я никогда тебе не прощу!

— Ты отпустил ему грехи, священник? — спросил лорд Дракон.

Саймон встал и подошел к ним.

— Еще минуту, господин, — спокойно попросил он Мирина и, обняв Джунию, заглянул в ее лицо.

— Твой отец прав, любимая. Похитив твою добродетель, я лишил тебя чести. Наша свадьба частично вернула тебе эту честь. Но только моя жизнь может возместить то, что случилось с тобой. Мне не следовало в тот день приезжать на свидание, но так хотелось увидеть тебя в последний раз. Мне так жаль, Джуния, но, поверь, я никогда бы намеренно не причинил тебе зла, моя драгоценная любовь.

— Саймон! — вскричала она. — Я люблю тебя!

Слезы лились ручьем. Она проведет остаток жизни в слезах и трауре по нему.

— И я люблю тебя, дорогая жена, — ответил он. — Но теперь мне нужно уйти, а ты, Джуния, должна продолжать жить и надеяться на лучшее будущее.

Он нежно коснулся ее губ в последнем поцелуе и, отстранив девушку, повернулся к Мирину.

— Я готов, господин.

Лорд Дракон протянул ему чашу с вином.

— Моя любимая Горауин дала мне с собой мешочек с ядом. И сказала: если я посчитаю, что ты заслуживаешь легкой смерти, то должен дать его тебе в чаше вина. Обещаю, боли не будет. Ты просто уснешь.

— Нет! — вскрикнула Джуния, бросившись вперед в бесплодной попытке перехватить чашу.

Но Рис Фицхью остановил ее.

— Замолчи, Джуния, черт бы тебя побрал! — прошипел он, с силой сжимая ее плечо. — Саймон показал себя отважным и благородным человеком! Хочешь сломить его дух?

Тонкие пальцы Саймона обвились вокруг чаши. Поднеся ее к губам, молодой человек без колебаний выпил все, до конца. Чаша почти сразу же выпала из его рук, а сам он рухнул на пол.

— Джуния, — прошептал он, свернувшись в комочек. Сердце билось все медленнее. Последней сознательной мыслью было, что Мирин Пендрагон не лгал. Боли не было. Совсем.