Джуния закричала и, вырвавшись из железной хватки Риса, бросилась на тело Саймона. Рука потянулась к чаше. Она бы выпила остаток, но Рис, вовремя поняв ее намерения, пинком ноги отправил чашу в другой конец зала. Джуния подняла голову и, пронзив его злобным взглядом, повернулась к отцу.

— Будь ты проклят, убийца Саймона!

— Глупое дитя, я стер пятно с нашей чести.

— Зачем мне честь, когда я потеряла единственного человека, которого могла любить? — завопила она. — Разве честь согреет меня в холодные зимние ночи? Разве честь даст мне сына? Проклинаю тебя и твою честь!

Она прижала к груди мертвеца и принялась укачивать как ребенка.

— Положите его на высокий стол, — велел Мирин. — Он сгорит вместе с замком.

— Нет, — свирепо вскинулась Джуния. — Ты похоронишь его, как подобает, рядом с матерью! Саймон достоин христианских похорон! Это будет твой свадебный подарок мне, отец!

У нее было такое решительное лицо, что лорд Мортимер выступил вперед.

— Пусть будет, как просит она, друг мой, — вмешался он. — В конце концов, это не так уж и много.

— Так и быть, — согласился Мирин. — Возьми людей де Боуна, дочь, и похорони своего мужа. А ты, Рис, приведи двоих из подземелья и иди с ними.

— Я тоже пойду, — вызвался Бринн. Лорд Дракон изумленно уставился на сына.

— Он был моим другом, отец, — спокойно пояснил мальчик. — И был добр ко мне.

— Он обесчестил нас, Бринн, — возразил Пендрагон.

— Саймон был моим другом, — повторил Бринн и, подойдя к сестре, осторожно разжал ее руки и поднял с пола.

— Пойдем, Джуния. Мы должны похоронить его вместе. И, повернувшись к Кейди и Элге, которые тихо всхлипывали, боясь навлечь на себя гнев лорда Дракона, сказал:

— Вы тоже пойдете с нами.

— Саван, — пролепетала Элга. — Ему нужен саван.

— Времени нет, старуха, — объяснил лорд Мортимер. — Будь благодарна лорду Дракону за то, что позволяет похоронить его по-христиански, рядом с матерью.

Рис вернулся из подземелья с двумя крепкими парнями. По его команде они подняли тело Саймона де Боуна и вышли из зала.

Мирин Пендрагон шагнул к служанкам.

— Если хотите что-то взять с собой, соберите, пока роют могилу. Я собираюсь поджечь замок.

Женщины побежали наверх, а Бринн тем временем вывел сестру из замка на склон холма, где на маленьком семейном кладбище под каменным крестом покоилась Энн де Боун.

Земля была мягкой от недавних дождей, и воины принялись энергично орудовать лопатами. К Джунии подошли Элга и Кейди с маленькими, завернутыми в шали узелками и встали рядом.

Наконец Рис посчитал, что яма вырыта достаточно глубоко. Но Джуния не посмотрела в его сторону. Она сидела на траве, рядом с мертвецом, и что-то шептала, но никто не мог разобрать слов. Слезы бесконечно струились по лицу, а распухшие глаза почти не открывались.

Рис осторожно тронул ее за плечо.

— Прощайся, Джуния. Пора.

Лицо, поднятое к нему, на глазах осунулось и потемнело, но девушка кивнула и, наклонившись, поцеловала ледяные губы того, кто так недолго был ее супругом. Потом позволила Бринну вновь поднять себя и дрожа наблюдала, как кладут в могилу Саймона. Старая Элга горько плакала. Вой несчастной становился все громче по мере того, как яма заполнялась землей, скрывая тело молодого человека, которого она помогала растить. В воздухе неожиданно потянуло дождем. Поднялся сильный ветер, принося запах гари. Повернувшись, они увидели пылающий замок. Пламя плясало над крышей, вырывалось из бойниц и окон. Даже тяжелый подвесной мост горел как свеча.

Сервы, принадлежавшие Аграманту, выползли из своих хижин и, открыв рты, глазели на картину разрушения, и особенно на окровавленную голову Хьюго де Боуна, смотревшую на них с пики. Мирин Пендрагон громким, сильным голосом обратился к ним:

— Я лорд Дракон, достойно ответивший на оскорбление моей фамильной чести. Возьмите все, что сможете унести, и следуйте за мной. Отныне вы принадлежите Пендрагонам и найдете меня куда лучшим хозяином, чем тот, чья голова украшает пику.

— Господин, — воскликнул подбежавший к нему высокий серв, — а что с молодым лордом?

Мирин Пендрагон показал пальцем на склон холма.

— Лежит рядом с леди Энн. Пусть Господь и Пресвятая Дева смилостивятся над ним.

При этих словах многие сервы заплакали.

— Найдите мою дочь, — велел лорд Дракон. — Она поедет рядом со мной.

Рис и Бринн силой увели Джунию с могилы мужа, помогли сесть на коня и вложили в руки поводья. Все это время она молчала. Заплаканные глаза превратились в щелочки, но слезы продолжали течь. Видя, что сестра ничего не сознает, Бринн приторочил повод к ее седлу, а второй конец взял в руки. Мирин Пендрагон ничего не сказал. Вполне естественно, что дочь скорбит о человеке, которого, как считает, любила. Пускай год носит траур, поскольку от семьи ждут соблюдения приличий и всякое отступление показалось бы странным. Ей будет нельзя выезжать из «Драконьего логова» без сопровождения воинов. Он не позволит дочери вновь навлечь на их головы неприятности.