Шрифт:
— Это Артур? — ахнул Мирин. Что за удивительное волшебство!
— Да, это он. Справа стоит Ланселот, а по левую руку — королева.
Гиневра была редкостной красавицей. Неудивительно, что король Артур безнадежно влюбился. И Мирин действительно походил на Артура. Так же, как Эмрис — на Ланселота.
— Покажи еще, — попросил он хозяина.
Эмрис улыбнулся и подвел гостя к тому месту, где стояли три ослепительно красивые женщины.
— Сводные сестры Артура. Моргауз, жена короля Лота Оркнейского, фея Моргана, соблазнившая Артура еще до того, как он узнал, кто она на самом деле, и родившая ему сына Мордреда, который способствовал падению Камелота. И, наконец, младшая, Элейн, леди из Шалотта 3 , погибшая от неразделенной любви к моему предку Ланселоту, предавшему ее сначала с Леди Озера, а потом с Гиневрой.
3
На самом деле Элейн в рыцарских романах и поэмах Артурова цикла — либо дочь короля Пеллеса, влюбленная в Ланселота, либо девушка, умершая от неразделенной любви к Ланселоту и погребенная с лилией в руках, известная также как Лилейная дева из Астолата. «Леди из Шалотта» — поэма лорда Алфреда Теннисона о таинственной женщине, живущей в замке на острове, решившей последовать за Ланселотом в Камелот и умершей по пути.
— Никогда еще не видел столь прекрасных женщин, — признался Мирин.
— Да, они славились красотой. Но в сердцах таилась черная злоба. Они никогда не забывали, что Утер Пендрагон погубил герцога Корнуоллского из-за отчаянной страсти к Игрейнии, которая была женой герцога, прежде чем стать супругой Утера. Они ненавидели отчима, хотя он обращался с ними, как с собственными дочерьми. Ненавидели и мать, считая ее виновницей смерти отца. Как-то ночью Утер с помощью волшебника Мерлина принял облик Корнуолла, вошел в замок и овладел Игрейнией. Сестры были уверены, что она знала об обмане, но позволила себе поддаться соблазну. Поэтому Мерлин и спрятал Артура, пока не настало время выбирать короля. А вот и Мерлин, а с ним прекрасная волшебница Вивиан, бывшая его подругой, но в конце концов предавшая возлюбленного.
— А Леди Озера, твоя прародительница? — полюбопытствовал Мирин.
— Самое последнее изображение, — тихо ответил Эмрис. Лорд Дракон уставился на даму. Если сводные сестры Артура были божественно красивы, то этому неземному созданию поистине не было равных. Личико сердечком. Белоснежная кожа с розоватым румянцем на щеках. Копна вьющихся золотистых волос. Глаза цвета неба, а подол платья, казалось, сшит из озерных волн. Над головой она держала меч Артура, легендарный Экскалибур, крепко сжимая усыпанную драгоценными камнями рукоятку.
— Обычно люди видят только руку, держащую меч, — объяснил Эмрис. — Уступив просьбам отца, она согласилась позировать, но с условием, чтобы все портреты оставались невидимыми постороннему глазу. Только хозяину замка позволено открывать их.
— Для меня большая честь увидеть все это, — кивнул лорд Дракон.
— И еще одно, — вспомнил Лорд Озера. Взмахнул рукой, и перед ними появился знаменитый Круглый стол в парадном зале Камелота. За столом сидели Артур и рыцари.
— Великолепно, — пробормотал Мирин со слезами на глазах. — Спасибо, Эмрис, что показал мне картины. Спасибо.
Он вытер глаза и выпрямился.
— Ты видел все, что хотел увидеть, господин? — спросил молодой человек.
— Все, — заверил Мирин.
— И принял решение?
— Да. Хотя меня по-прежнему тревожит безвременная кончина твоих жен, я готов поверить, что ты всеми силами станешь защищать и лелеять мою дочь Майю. Она твоя.
— Я с радостью отдам за нее жизнь, — поклялся Эмрис.
— Надеюсь, что до этого не дойдет. А теперь вернемся в зал и выпьем за союз наших семей.
Глава 9
Первым всадников увидел Бринн, забравшийся в тот день на башню. Они приближались к замку с северо-запада, и даже на расстоянии он узнал отцовского коня. День выдался ненастным и сырым, но мальчик упрямо оставался на посту. Время еще есть, а если он спустится сейчас и сообщит женщинам новость, начнутся переполох и суматоха. Его дурочка сестра мгновенно ринется в свою спальню, запрется и не выйдет, пока не будет уверена, что настояла на своем. А она все-таки настояла, это уже понятно хотя бы по присутствию Эмриса Ллина. Вряд ли тот вернулся бы с отцом, только чтобы вытерпеть публичный позор и унижение. Но Майя, разумеется, снова будет изображать из себя жертву, глупая гусыня!
Часовой на южной башне, вопросительно взглянув на мальчика, показал в сторону холмов, но Бринн покачал головой.
— Еще рано! — крикнул он. Воин понимающе кивнул и отвернулся.
Значит, Майя выходит замуж. Скоро и дразнить, кроме Джунии, будет некого.
Мальчик широко улыбнулся. Для девчонки Джуния не так уж и плоха. Скачет и бегает с ним наперегонки, и если он может обогнать ее на лошади, то ноги у нее на диво резвые, и тут с ней никто не может тягаться. Странно как-то, что они останутся только вдвоем. Он до сих пор не смирился с отъездом Аверил, а теперь вот настал черед и Майи.
Всадники уже пересекали поле перед самым замком, и Бринн наконец окликнул стоявшего внизу часового:
— Едет мой отец с гостем! Готовься!
Потом открыл люк на крыше, спустился по лестнице в маленькую комнату, закрыл, как его учили, дверцу люка, задвинул засов и поставил лестницу у противоположной стены. И только потом сбежал вниз, в коридор, ведущий к залу.
— Отец едет! — объявил он.
Майя, тихо взвизгнув, вскочила и бросилась к лестнице.
— И твой возлюбленный тоже, баранья башка! Вряд ли он вернулся бы, если бы отец ему отказал! Получишь своего жениха, не бойся!