Бринн несколько раз облизнул пересохшие губы и, судорожно сглотнув, прохрипел:

— Спасибо, Саймон. Мне уже легче.

— Отведи щенка в мои подземелья, — велел Хьюго. — А ты, мальчишка, оглянись хорошенько. В последний раз ты видишь мир. Отныне твоим уделом станет сырое подземелье да крохотный кусочек неба в окне камеры.

— Будь я чуть проворнее, де Боун, прикончил бы тебя без всякой жалости! — дерзко крикнул Бринн. — В следующий раз, а он обязательно будет, мне повезет больше.

— Смелые слова, парень, но через несколько недель в темнице ты сам поймешь их тщету. Уведите его! — снова приказал Хьюго и шагнул к Джунии, все еще сидевшей на лошади. Сладострастно облизнувшись, он уже хотел отпустить очередную шуточку, но едва успел увернуться от презрительного плевка.

— Тащи суку в свою комнату, Саймон, и держи там, пока я не разрешу ей спуститься в зал, — раздраженно буркнул он. — Ты все сделал как надо, сын мой. Ее вопли звучали победной музыкой в моих ушах.

В сопровождении своих людей он направился к замку, а Саймон шагнул к Джунии и осторожно развязал сыромятный ремень, стянувший ее тонкие запястья. Девушка немедленно соскользнула вниз, но чуть ноги коснулись земли, как колени подкосились. Саймон едва успел подхватить ее, но тут же с ужасом ощутил, как она сотрясается всем телом.

— Джуния, любовь моя, что с тобой? Джуния на миг прикрыла глаза.

— Мне нужно где-то спрятаться, — заикаясь, прошептала она, и он только сейчас заметил, что лицо ее смертельно побледнело.

Молодой человек кивнул, понимая, что потрясение последних нескольких часов постепенно начинает сказываться.

— Ты сможешь идти? — спросил он.

— Н-наверное.

Он протянул руку, но она отшатнулась.

— Тогда пойдем, — вздохнул Саймон, уронив руку.

— Не позволяй ему увидеть меня, — тихо взмолилась Джуния, когда Саймон привел ее в замок. — У меня больше нет сил храбриться.

— Они снова появятся после ужина и хорошего сна, — заверил Саймон, шагая рядом с ней по длинному, тускло освещенному коридору.

— Мне больно, — пожаловалась Джуния, переступив порог маленькой комнаты.

— Мне тоже. Отец прямо-таки наслаждался, избивая меня ремнем. Задница до сих пор горит. Я попрошу, чтобы тебе принесли воды для умывания, и обещаю, что до завтра все пройдет.

Джуния огляделась. Стены и пол были из камня. Кроме кровати, табурета и сундука, здесь почти ничего не было. Даже очага. Единственное окно закрывали две крепко сколоченные дощатые ставни. Хорошо, хоть на кровати были занавески: весьма слабая защита от сквозняков, беспрепятственно гулявших по комнате.

— Что он собирается сделать с моим братом? — спросила она.

— Пока не знаю, но не думаю, что его убьют.

— Но будут пытать? — не унималась Джуния.

— Вероятно, но я сделаю все, что в моих силах, дабы уберечь Бринна, — вздохнул Саймон. Лгать Джунии он не мог, но все же решил попробовать убедить Хьюго оставить мальчика в покое. Мирин Пендрагон рано или поздно явится за своими детьми, и Саймон был исполнен решимости любым способом помочь лорду Дракону, если при этом придется пойти против отца. Сегодняшняя подлость Хьюго превзошла его самые наигнуснейшие поступки.

Саймон вспомнил свою мать. Как она старалась, чтобы сын вырос не таким, как отец! Энн де Боун имела репутацию женщины сострадательной, доброй и глубоко верующей. Ее любили все, и даже отец пошел против собственной натуры, чтобы всячески угождать жене. Но стоило ей отправиться на небо, как он словно с цепи сорвался. Энн умела сдерживать владевших им демонов. Без нее он оказался беспомощным и слабым, и сын, которого она ему подарила, тоже оказался бессильным сделать что-то. Страшно представить, что пережила бы мать, узнав о насилии, учиненном над Джунией. Совсем не так он представлял их первое соитие. И сейчас у него было такое чувство, словно он вывалялся в грязи. Да и Джуния, все это время державшаяся стойко, сейчас сломалась. Страх завладел ею, и он должен успокоить ее. Любой ценой. И не дать отцу увидеть ее слабой и отчаявшейся.

— Я хочу поговорить с братом, — дрожащим голосом попросила Джуния.

— Отец не позволит, милая. Но позже я сам спущусь в подземелье и попытаюсь ободрить Бринна. Бедняга, наверное, с ума сходит от тревоги за тебя.

— Лорд Дракон придет, Саймон. О Господи! Своим необдуманным поведением мы только воскресили старую распрю, — заплакала Джуния.

Он хотел обнять ее, но она отпрянула, с ужасом глядя на него.

— Джуния!

— Пожалуйста, Саймон, не касайся меня. Я просто не выдержу. Пожалуйста! Умоляю!

Слезы сбегали по бледным щекам, и Саймон поспешно кивнул.

— Джуния, мне так жаль! Так безмерно жаль! Ты ведь знаешь, я бы пальцем до тебя не дотронулся, если бы не отец. Скажи, что сумеешь простить меня! Как я могу жить, зная, что натворил и как больно ранил тебя!

Джуния, нерешительно протянув руку, погладила его по плечу.

— Ах, Саймон, эти страхи, как и боль между моими ногами, рано или поздно померкнут.

— Я больше не сделаю с тобой ничего подобного, пока мы не поженимся, — поклялся Саймон.