— Подумай о Сэмми. Подумай о бедняжке Шарлотте. Ты даже не помог Сэмми установить для нее кровать. Твоей жене тоже тяжело, может быть, надо горевать вместе, а не уходить каждый день рыться здесь, ища неведомо чего.

— Когда я закончу, можешь присылать бульдозеры.

— Что закончишь, Джейк?! Все это скорее всего закончится тем, что оба вы с Сэмми свихнетесь.

— Когда закончу, — стиснув зубы, повторил Джейк.

Почти стемнело. Дождь перестал, и на улице подсохло. Кутаясь в теплое пальто, Сэмми смотрела на сломанные обгорелые балки дома, где была чуть ли не впервые в жизни счастлива. Бо, опустив голову и хвост, стоял рядом с ней. Который уже день Джейк его не замечал.

Как она понимала Бо!

Джейк отвернулся от нее, ей приходилось переживать горе в одиночестве. Она много занималась Шарлоттой — девочка потеряла вторых родителей, потеряла еще один дом. Каждый день к ним приходили из Ковати навестить, приносили небольшие подарки — что-нибудь из еды, — все спрашивали, как себя чувствует Джейк.

Что она могла им ответить? Что он каждое утро уходит сюда на целый день, а вечером сидит один на террасе, пока она не уговорит его лечь в постель, и там он молча, с почти безумной силой стискивает ее в объятиях, а потом они притворяются спящими?

Увидев его в развалинах, она едва не заплакала. Без пальто, без шапки, мокрая рубашка облепила спину, джинсы в грязи. Он рылся в куче обломков у заднего крыльца, вытаскивая предмет за предметом. Секунду держал в руках и отбрасывал, беря следующий.

— Джейк.

Он выпрямился и обернулся. Сэмми осторожно подошла к нему, сняла пальто и набросила ему на плечи. Слезы душили ее.

— Я не позволю тебе больше приходить сюда одному. Что бы ты ни делал здесь, я хочу тебе помогать. Не гони меня, пожалуйста, — наконец сказала она.

— Ты не можешь мне помочь, — безжизненным голосом ответил он. Бережно укутав ее в пальто, он погладил ее по щеке и нежно взял за подбородок. Сэмми беспомощно всхлипнула.

— Ну, скажи. Лучше скажи, чем так. Ты думаешь, что все это из-за нас. Если бы ты не привел меня в дом, если бы мы не поженились, если бы ты не любил меня…

Он притянул ее к себе, и обнял, и стал гладить по затылку, прижимая лицом к своей груди.

— Я люблю тебя, что бы ни случилось, — прошептал он. — Я не знаю, как все это произошло, и я должен это узнать. Но не мы в этом виноваты.

Сэмми с облегчением вздохнула.

— Я все время думаю, что должна была остаться здесь в ту ночь. Вдруг я вот так же, как у себя, проснулась бы, почуяла запах дыма и тогда…

— А я все время думаю, что непременно спас бы их, если бы не искал в это время совсем чужого человека.

Он ни разу не говорил ей этого, и, почувствовав, как ему тяжело, она едва не застонала.

— Нет, нет. Дом сгорел почти мгновенно, это все говорили. Дерево было старое, сухое. Нет, Джейк, не вини себя. — Она подняла голову и с отчаянием посмотрела на него. — Я не верю в проклятье. Я не верю, — она резко замотала головой. — А если ты веришь, то думаешь, что к этому имеет отношение моя тетка.

Его лицо застыло, в глазах, темных и слегка прищуренных, была только боль, одна боль, переполнявшая их. Он сжал ее плечи.

— Я не знаю, во что мне верить. Я не могу ни о чем думать. Как только засыпаю, мне снятся родители и Элли, в дыму, таком густом, что ничего не видно и невозможно дышать, они ищут друг друга, чтобы вместе выбраться, а дом вокруг них горит…

— Ты думаешь, мне это не снится?

— Снится, — произнес он голосом, в котором не осталось ничего живого.

— Ох, Джейк.

Собрав всю свою волю, он отступил на шаг.

— Возвращайся домой. Ты нужна Шарлотте.

«А тебе не нужна», — с отчаянием подумала она

— Чего ты ищешь? Скажи, я тоже буду искать.

— Я не знаю, чего ищу. И там ли ищу. Но я не могу не искать, и ты не можешь помочь мне.

— Я могу только одно — убрать этот рубин куда-нибудь подальше. Чтобы ты ночами не лежал без сна, не сводя с него глаз. Ты все время о нем думаешь. А значит — о вражде между твоей семьей и Александрой. Вот почему я его ненавижу. Я мечтаю, чтобы ты позволил мне выбросить его в пропасть с высокой скалы.

Он вновь резко схватил ее за плечи и тотчас отпустил, скорее растерянно, чем сердито.

— Это единственное, что осталось.

— Мы остались, мы с тобой! Постарайся не забыть об этом. — Заплакав, она вырвалась и пошла прочь.

Ему хотелось домой, к Саманте. Ему хотелось поцеловать ее и сказать, что когда в ночь пожара он на бешеной скорости мчался домой, то думал о ней больше, чем обо всех остальных. Что когда он увидел ее, то понял, что с ней вместе сможет пережить все. И что он никогда не поверит, что любовь к Саманте погубила его семью.