Вера крепко поцеловала его и повернулась, чтобы уйти, но он задержал ее еще на минутку и спросил, не знает ли она, что фон Хольден везет из Берлина в черном рюкзаке.

– Он сказал, что там документы, разоблачающие тайную неонацистскую организацию. Но я уверена, что это не так.

Осборн следил, как Вера, стараясь держаться в тени, шла к зданию, где было тепло и безопасно. Через несколько секунд он увидел полосу света – дверь открылась, Вера вошла, и полоса света исчезла. Мысли его вернулись к содержимому рюкзака фон Хольдена. Там, без сомнения, были документы, но касались они не неонацистского движения, а криохирургии. Отчеты, описания операций. Режим замораживания и оттаивания, программное обеспечение для компьютеров, чертежи инструментов – может, даже скальпеля, изобретенного его отцом. Эти документы уникальны, поэтому фон Хольден и захватил их. Несмотря на все зло, которым чревата новая область хирургии, для медицинского мира это настоящее открытие, поэтому все записи необходимо сохранить.

Внезапно Осборн понял, что непростительно ослабил внимание, а ведь фон Хольден наверняка не спускает с него глаз. Он поспешно осмотрелся, но ничего не заметил. Проверив револьвер, он сунул его за пояс и опять повернулся к зданию. Вера, должно быть, уже там и ищет Конни.

Он встал на ноги и прошел вдоль стены вольера, чтобы увидеть свет из туннеля. Осборн не сомневался: следы – всего лишь ловкий трюк, приманка, рассчитанная на то, что он обнаружит себя, выйдя на свет. Фон Хольден специально прошел к туннелю, но не спускался в него – там было слишком тесно и его могли схватить, если бы кто-то проник туда с другой стороны.

Справа от Осборна возвышался Юнгфрау; слева был спуск, который чуть ниже переходил в равнину. Осборн подышал на руки и двинулся налево, решив, что это единственный путь, по которому мог пойти фон Хольден.

Фон Хольдена, последнего, кто оставался в живых из верхушки Организации, заботило одно: «Ubermorgen» в рюкзаке за плечами. Вот для такого случая и был предусмотрен Сектор 5, «Entscheidend Verfahren», «Заключительная Операция». Он выжил, и эта миссия возложена на него. «Заключительная Операция» оказалась стократ трудней, чем предполагалось. Может быть, с надеждой думал фон Хольден, худшее уже позади. Не исключено, что нижние лифты уцелели при пожаре – ведь вентиляционная шахта над ними служила вытяжкой.

Стремление во что бы то ни стало добраться до лифтов и мысль о том, что он – солдат, исполняющий свой долг, воодушевляли фон Хольдена, когда он скользил по каменистой тропе. Он доберется до шахты и проникнет в нее, а следы его заметет снегом. Снегопад, порывистый ветер и холод мешают не только ему, но и Осборну. Возможно, Осборну даже больше, потому что ему труднее выжить в горах, чем фон Хольдену.

Теперь все зависело от самого фон Хольдена, Осборна и времени.

Тропа резко сворачивала влево, и Осборн двинулся по ней. Он искал на снегу следы фон Хольдена, но они исчезли, хотя снег шел не настолько сильный, чтобы так быстро их занести. В растерянности, боясь, что выбрал неверный путь, Осборн поднялся на вершину холма и остановился. За ним была лишь тьма и снежный вихрь. Он встал на одно колено и осмотрел склон. Под ним, вдоль края скалы, змеилась вниз узкая тропка, но к ней было не спуститься. К тому же неизвестно, пошел ли фон Хольден этой тропой. Таких здесь могли быть десятки.

Осборн поднялся, собираясь повернуть назад, как вдруг заметил свежие следы на тропинке, которая обрывалась у голой скалы. Тот, кто оставил их, должно быть, начал свой путь на несколько сотен ярдов выше. Но чтобы найти это место, потребуется не один час; а к тому времени следы заметет снегом.

Осборн подумал было скатиться вниз. Следы пролегли близко, футах в двадцати, не больше. Но это было опасно. Кругом скалы, лед и снег. Ни стволов, ни корней, ни ветвей – ухватиться не за что. Если катиться слишком быстро, можно на бешеной скорости пролететь тысячи футов и камнем рухнуть в пропасть.

И все же Осборн решил рискнуть. Приглядевшись, он обнаружил торчащие из земли острые каменные выступы, тянущиеся вниз, к тропе. На камнях – толстые сосульки, которые непрерывно таяли и снова замерзали от близости ледника. Они выглядели достаточно прочными, чтобы служить опорой. Тропа была под ним, всего в пятнадцати футах. Осборн стал на четвереньки и пополз вдоль склона. Если сосульки выдержат, он через несколько мгновений окажется на тропе. Дотянувшись до толстой сосульки – три-четыре дюйма в диаметре, – он попробовал ее на прочность. Сосулька выдержала его вес, и он начал спуск. Нащупав ногой выемку во льду, Осборн попытался перенести руку ниже – но она не двигалась: теплая ладонь примерзла к сосульке. Осборн повис, с трудом удерживая равновесие. Освободить руку можно, лишь ободрав кожу. Однако выбора нет. Иначе он погибнет.

Осборн глубоко вздохнул, сосчитал до трех и изо всех сил дернул руку. С адской болью он освободил ладонь, но нога не выдержала тяжести его тела, он рухнул на спину и теперь летел по голому льду, неумолимо набирая скорость.

Осборн в отчаянии пытался затормозить, цепляясь за ледяные сосульки руками, ногами, локтями – но ничего не помогало. Он мчался все быстрей и быстрей – и уже видел впереди черную бездну.

Он судорожно ухватился левой рукой за единственный выступ во льду. Рука соскользнула, но Осборну удалось удержаться всего в нескольких дюймах от края пропасти.