— Э… Бернардо… — Лазар почесал подбородок и замолчал в растерянности.

— Да, мой король?

— Боюсь, здесь какая-то ошибка. Могу заверить тебя, что я не тот, за кого ты меня принимаешь. Мы — пираты и сейчас грабим этот город, а вскоре отплывем.

Музыкант уставился на Лазара:

— Мой король?

— Просто «капитан». Прости, я вижу, что это очень много значило для тебя.

Бернардо неистово затряс головой:

— Нет, сир, нет!

— Мечты затмили твой взор, друг мой. Ты ведь видишь, я вовсе не король.

— Нет, ты сын Альфонса, его точная копия. Легенда не лжет!

— Легенда! — Лазар засмеялся, хотя эти слова вонзились кинжалом в его сердце. — Обо мне существуют только те легенды, которые няни рассказывают непослушным детям в Ост-Индии, чтобы приструнить их. — Лазар покачал головой: — Да, твой народ всегда был немного безрассуден.

— Сир, не понимаю, почему вы скрываете, кто вы, но я знаю правду. Вы — сын Альфонса, законный наследник трона острова Вознесения и наш король!

Пираты снова залились хохотом, и Лазар сдержанно улыбнулся им.

— Да, — сказал он, — я король. Не так ли, ребята?

— Король морей, — икнул первый пират.

— Король воров. — Второй ухмыльнулся.

— Нет, принц преисподней…

— А мы — его верные подданные, так, Уильям? — воскликнул первый.

Лазар посмотрел на Бернардо с холодной улыбкой.

— Видишь? — тихо спросил он. — Вот так обстоит дело. — Он кивнул своим людям: — Уберите его с моих глаз. — И ушел, прежде чем пираты подняли с земли музыканта.

Лазар направился к восточной башне и открытым городским воротам. Не доходя несколько ярдов, он застыл на месте.

Дверь, которую Лазар оставил закрытой, была распахнута.

Он понял, что Аллегры в башне нет. Осмотрев входную часть башни, Лазар снова выскочил на площадь, поднялся на парапет фонтана и выстрелил в воздух, чтобы привлечь внимание своих людей. Все на площади стихло.

— Черт побери, где она? Кто из вас, ублюдков, забрал мою женщину? — заорал Лазар.

Аллегра нашла укромное местечко в нише на полке, между двумя мешками с зерном. Вжавшись в небольшое углубление в стене, она мечтала только о смерти. Принеся ее на корабль, Голиаф был настолько заботлив, что оставил ей лампу и заверил в том, что в этой кладовой крыс нет. Он запер дверь и ушел, считая, что девушка теперь никуда не денется. Его же влекла возможность поживиться.

Голиаф сказал, что женится на ней. Аллегра знала, что он имел в виду. Голиаф был самым мерзким созданием из всех, кого она видела, и сейчас девушка надеялась, что к его возвращению уже умрет. Она гнала от себя мысль о его жирных руках. Догадываясь, что он будет делать с ней, Аллегра приходила в неописуемый ужас и опасалась потерять рассудок.

Услышав решительные быстрые шаги в коридоре, девушка вжалась еще глубже в нишу и задула лампу. Лучше крысы, чем Голиаф.

В ушах Аллегры до сих пор стоял звон после многочасового грохота пушек, но все же ей показалась, что кто-то сердито окликает ее. Она не назвала своего имени Голиафу, поэтому очень удивилась. Между тем вдоль всего коридора одна за другой с шумом распахивались двери.

Когда распахнулась дверь в ее каморку, девушка вздрогнула.

— Аллегра!

Она затаила дыхание. В каморке воцарилась тишина, потом по полу зазвучали шаги. Тихий стон ужаса сорвался с губ девушки.

Вошедший наклонился над ней. Она увидела его глаза, черные, как море, и нежные. Аллегра не смела пошевелиться.

— Ах, милая моя, — печально проговорил Лазар. — Выходи. Теперь можно, дорогая. Вылезай оттуда.

При звуке его мягкого голоса она утратила самообладание и горько заплакала.

Лазар протянул к Аллегре руки, и она упала в его объятия. Он прижал ее к себе, как ребенка. Рыдая, Аллегра вдыхала запах рома и пота, дыма и кожи, пороха, крови и моря, исходивший от него.

Ей хотелось вновь оказаться в монастырской школе, в девять часов уже быть в кровати и чтобы мать Беатрис гасила свечи. Аллегра боялась находиться рядом с этим мужчиной, но было уже поздно. Его запах проник глубоко в нее, впитался в ее кожу и волосы.

— Ш-ш-ш, дорогая, — тихо говорил Лазар, держа девушку на руках, мягко покачивая ее и шепча нежные, добрые слова. — Бедная малышка, все теперь хорошо, милая. Ты теперь со мной, — бормотал он, и Аллегра знала, что это правда. Она теперь принадлежала ему.

Была его пленницей.

Когда сквозь ее прикрытые веки проник свет, Аллегра поняла, что Лазар вынес ее на солнце, и еще крепче прижалась к нему.

— Ну вот, моя храбрая девочка, — сказал он. — Расскажи, что произошло, и я решу, болезненной ли будет смерть Голиафа.

Аллегра покачала головой. Больше никаких смертей.

— Аллегра… — Помолчав, Лазар тихо спросил: — Он изнасиловал тебя?

Она замотала головой.

— Он ударил тебя?

Аллегра кивнула.

— В лицо?

— В живот.