— Я сделал тебе слишком много уступок. Они умрут. Так я решил.

Аллегра молча смотрела на него. Утреннее солнце играло в ее длинных золотистых волосах. Она выглядела усталой и умудренной опытом.

— Тогда я тоже сделаю выбор. — Аллегра поднялась на ноги и, пошатываясь, направилась к отцу.

Лазар тяжело вздохнул. Он не пытался остановить ее.

Аллегра встала рядом с губернатором и вздернула подбородок; казалось, принятое решение придало ей сил. На ее губах появилась холодная улыбка, когда она протянула руку вперед.

— Ну же, капитан. Выполняйте свой долг!

Она смотрела на него, гордясь своей смелостью. Лазару казалось, будто эта девушка знает все его тайны. Его терзало то, что эта избалованная девочка готова умереть со своей семьей, тогда как он, сын героя, бежал и стал проклятием для всех, кто встречался ему на пути, даже для самого себя.

Лазар был не в силах оторвать взгляда от Аллегры, безжалостно вынуждавшей его признать правду. Призраки его прошлого требовали крови. Но он впервые понял, что вернулся сюда не ради них.

Нет, это убийца внутри него требовал мести. Для того чтобы восторжествовать в этот день, он старался выжить любой ценой, даже продавая свою душу.

Но когда это осуществится, что, ради всего святого, останется ему?

Не будет ни фермы, о которой он иногда мечтал, ни засеянных полей, ни домашнего вина. Этого никогда не будет, и Лазар знал почему. Закончив здесь и доставив своих людей назад в Ост-Индию, он совершит это. В его письменном столе для этого случая специально хранится серебряная пуля.

Ошеломленный Лазар стоял и смотрел на Аллегру. Впервые в жизни он не представлял, что делать дальше.

Железная выдержка этой девушки потрясла его до глубины души. В ее обвиняющем взгляде ему чудился намек на прощение, и глухой к мольбам, разгневанный ангел мести превращался в беспомощного человека.

Мир пошатнулся. Что-то нарастало в Лазаре, что-то еще более мучительное, чем позор. Позор, гнев, все что угодно, только не это. Он захлебнется от горя. Все, кого Лазар любил, мертвы, и он всегда будет один.

— Лазар… — тихо вымолвила Аллегра.

Звук ее голоса успокоил его. Девушка смотрела на Лаза-ра с пониманием, и это укрепило его.

Лазар опасался взглянуть на своих людей, напоминавших ему о том, в какого зверя он превратился и кем стал. Больше Лазар не раздумывал. Его измученная душа тянулась к ней. Этой путеводной звезде в бурном море. И он прошептал:

— Отпустите их.

Его люди растерянно переглядывались, но Лазар никого не замечал, кроме Аллегры. Ее родственники начали торопливо расходиться, а Лазар все не сводил с девушки растерянного взгляда. Аллегра тоже смотрела на него полными слез глазами.

— А губернатора, кэп? — спросил один из людей Лазара. — Его тоже отпустить?

Лазар словно и не слышал вопроса.

— Держите его, — ответил ирландский капитан.

Кто-то из родственников попытался взять Аллегру за руку, но она вырвалась и даже не повернула головы, словно сразу приняла сторону врага.

В этот момент ей было все равно, кто он. Это был просто мужчина с нежными руками и чудесным смехом. А в его глазах цвета полуночного неба было столько боли, что она не могла позволить ему переносить ее одному.

Аллегра подошла к Лазару, обхватила руками за талию и прижалась головой к его груди. Он обвил девушку руками и зарылся лицом в ее волосы.

Она слышала, что его сердце стучит так часто, будто он охвачен ужасом, и понимала: Лазар дрожит от душевной муки. Аллегра что-то тихо шептала ему, уверяя, что он поступил правильно и поэтому все будет хорошо.

— Аллегра! — выдохнул он. — Я не могу отпустить тебя сейчас. Не могу остаться ни с чем.

Она замерла, не зная, что ответить, и вдруг почувствовала, как Лазар напрягся и вскинул голову.

— Остановите его! — закричал он.

Девушка обернулась и увидела, что отец стоит у самого края пропасти, там, где крепостная стена возвышалась на сотни футов над скалами.

— Трусливый мерзавец! Сейчас же спустись! — прогремел Лазар, вытаскивая пистолет и прицеливаясь. — Ты так легко не отделаешься!

— Папа, нет! — закричала Аллегра.

— Что ж, ты победил, — тяжело вздохнул Монтеверди. — Из-за тебя и она теперь против меня, как и ее мать.

— Нет, папа, никогда! — воскликнула Аллегра. Руки Лазара стиснули ее.