Восстановление Маленькой Генуи, вероятно, продлится еще месяца два, примерно столько, сколько, по словам доктора, понадобится для того, чтобы зажила его кисть. Слава Богу, ее не пришлось ампутировать.

Доминик пнул ногой тело, крикнул слуге и направился к особняку, крайне раздраженный. Когда его сонный слуга вылез из своей каморки, Доминик ударил его и велел убрать тело.

«Нападайте же на меня снова, — нетерпеливо подумал он, глядя в темноту. — В следующий раз необходимо взять наемника живым».

Он доберется до сути. Принц или не принц, но Доминик не отдаст власть теперь, когда наконец получил ее. Но он не защитится от этого таинственного врага, пока не поймает тех, кого тот послал убить его.

А когда Доминик узнает имя врага, черноглазый дикарь пожалеет, что ступил на землю острова Вознесения.

Лазар решил ночью стоять на вахте, зная, что, оставшись в постели рядом с Аллегрой, не сможет удержаться и овладеет ею. После сладостных мук предыдущего вечера на него обрушились все страдания, связанные с воздержанием.

Наконец забрезжил рассвет, и темный горизонт окрасили золотистые лучи солнца.

Утомленный бессонной ночью, Лазар едва удерживал штурвал. Ему было тоскливо, и он думал только о том, когда, где и как овладеть Аллегрой.

Впрочем, это лучше размышлений о том, что корабль вскоре пересечет нулевую долготу, как раз к северу от Аль-Кума. Лазар предпочел бы, держаться подальше от этого места.

Ночь была теплой, но к утру повеяло прохладой. Луна сияла во влажном ореоле. Интересно, спит ли Аллегра, скучает ли от того, что его нет рядом? Лазар отогнал эту мысль. Да что с ним такое?

Он не припомнит, чтобы так по-идиотски вел себя хоть с одной женщиной, кроме той, которая лишила его невинности в шестнадцать лет. Она была старше Лазара, и теперь он почти забыл ее лицо. Потом у него было много женщин. Стремясь избавиться от терзавших его демонов, Лазар стал ценителем женского тела. Однако то, что он испытывал к Аллегре, показало ему, как пусты были его прежние увлечения. К тому же до Аллегры он не интересовался мнением о себе ни одной женщины. Лазар искал в них одного — покорности и податливости.

Он все еще не понимал, что побудило его скрыть от Аллегры свое истинное лицо.

Она поверила бы ему, если бы он придерживался правды. Лазару очень не хотелось, чтобы маленькая пленница осуждала его и говорила, как далек он от своего великого тезки.

Лазар мечтал об одном — овладеть девушкой и, если получится, излечиться от нее. Одержимость ею пугала его, и он уверял себя, что вскоре устанет от Аллегры.

Вместе с тем Лазар сомневался, что среди его друзей на Мартинике найдется человек, достойный этой девушки.

Прошлым вечером, после их интерлюдии, она краснела за ужином и смотрела в свою тарелку. Лазар следил за ней через огромный стол, как изголодавшийся человек, и подумывал о том, не смахнуть ли ему на пол кулинарные шедевры Эмилио и не овладеть ли ею прямо на столе. Викарий был весьма позабавлен, наблюдая за обоими. Однако, наслаждаясь терзаниями Лазара, он отважно пытался завести учтивую беседу.

Если для Лазара было неожиданным первое робкое прикосновение Аллегры к его изуродованной спине, то зарождавшийся в ней огонь страсти и вовсе ошеломил его. Она оказалась неистовой и нежной, чувственной и чистой. Аллегра жаждала удовлетворения. Она открыла Лазару свои объятия, и это наполнило его такой радостью, что уже одно это почти удовлетворило его.

«Почему?» — думал Лазар.

Она ведь не самая красивая женщина из тех, кого он добивался. Кроме того, Аллегра — дочь его врага, и, испытывая такие чувства к члену клана Монтеверди, он оскорбляет память своей семьи. Но она смелая и честная, а ее идеализм казался Лазару таким трогательным и наивным, что ему до боли захотелось защитить ее.

Задумчивый взгляд Аллегры завораживал его. В ее глазах была какая-то тайна, грусть о чем-то несбыточном. Наконец, Лазар выкидывал самые дурацкие штучки, лишь бы увидеть улыбку Аллегры.

Он никогда еще не овладевал девственницей, но для нее хотел сделать путь от девочки к женщине гладким. Вот тогда она будет принадлежать ему. Лазар знал, что так будет, с того момента, как увидел у костра этого маленького заблудившегося котенка.

Он вспомнил ее слезы с благоговением. В тот миг она допустила его в свою душу, а это куда лучше обычного грубого вторжения.

Аллегра подарила Лазару свою страсть, но он будет продвигаться неторопливо, убеждая ее подарить ему и самое ценное — доверие, ту единственную драгоценность в мире, которую не может украсть ни один пират и разбойник.